Если бы я был вампиром - Алекс Кош

Если честно, то я просто не могу представить, что пью кровь. Сразу мутить начинает. И слава богу, вот когда перестанет мутить, пора будет харакири осиновым колышком делать.

Отключив компьютер, я прикинул, через сколько мне выходить. Получилось, что ещё часа три в запасе есть, если ехать в центр, а точнее, на Кузнецкий мост, то надо выходить минут за сорок. А значит, до четырёх я свободен.

Можно ещё поспать. Едва закрыв глаза, я тут же их открыл. Опять заиграла заунывная мелодия звонка.

Нет. Я его точно отключу. Вот прямо сейчас встану, дойду до двери и отключу, оторвав провод от динамика.

Подойдя к двери, я услышал голос соседки и мужские голоса.

«Неужели и вправду милицию вызвала, старая карга?» — промелькнула мысль.

Ну точно. Это просто невероятно. Заглянув в глазок, я увидел старушенцию, которая клялась двум милиционерам, что видела, как некий субъект, до жути похожий на меня, тащил труп мимо её квартиры. С ума сойти.

Я открыл дверь и выглянул на лестничную клетку.

— Э-э-э… Здрасти.

Главное — вежливость. На лестничной клетке стояли два милиционера. Один невысокий, с лысиной а-ля Горбачев, а другой поздоровей и помоложе, заметно, что только закончил школу милиции. Причём, по всей видимости, младший уже что-то успел напортачить, потому что лысый на него периодически косился и тот под его взглядом постоянно вертелся, явно чувствуя себя в чём-то виноватым.

Заговорил, естественно, тот, что постарше:

— Капитан Лысько, — представился он. — Вы Виктор Светлов?

Ну да, конечно, сразу к делу. А ведь фамилия у него очень соответствует внешнему виду.

— Ещё вчера был.

Будем считать это сарказмом.

— Вы не могли бы сообщить, где вы были 21 июня?

Так я и думал.

— В Киеве. Есть свидетели. А что, меня в чём-то подозревают?

Ничего. Мы тоже можем быть серьёзными.

— Подозревают в краже особо ценного имущества в виде кошки преклонных лет, проживающей в соседней квартире.

Надо же, да он ещё и шутить умеет, а я думал, что для того, чтобы шутить, нужны мозги.

— Вы что, всерьёз подумали, что мы вас подозреваем в убийстве? — спросил Лысько.

— Подумал. Вон, у вас даже свидетель есть. Э-э-э… вернее, был. — А бабка-то не дура, уже смылась давно. Наверняка как только я вышел, так сразу и смылась.

— Ладно, — капитан махнул рукой на дверь соседки. — В каждом доме таких свидетелей полно. Слушай я их, мне бы пришлось тогда каждого второго сажать и каждого третьего расстреливать.

— Да? — Я, честно говоря, обрадовался. — Значит, я не один так мучаюсь? Есть всё-таки справедливость в нашей стране.

— Есть, но только очень мало и почему-то только для избранных, — неожиданно грустно ответил капитан.

Эк сразу посерьёзнел, видать задело. Оно и понятно, нынче милиции тоже несладко живётся.

— Вы ничего подозрительного не замечали? Люди какие-нибудь незнакомые тут не ходили?

— Я? Да я болею уже второй месяц, не выхожу никуда, — тут же ответил я.

— Наслышаны. Вас, между прочим, весь дом обсуждает. Молодой человек, с виду здоров как бык, и за целый месяц ни разу не вышел из дому. Странно, не находите?

А говорит, что не подозревает. Надо же, как меня соседи любят. «Быком» назвали. Таких комплиментов мне уже давненько не говорили.

— Нет. Не нахожу. — Шутить как-то сразу расхотелось. — У меня свои дела, у вас свои.

— Ну да. Конечно. Значит, ничего особенного не замечали? — поднял бровь капитан.

Вот пристал-то.

— Нет. Вы извините, но у меня чайник на плите. Мне идти надо.

Как я легко умею найти отговорку, а? И главное, как удачно. Может, я за этот месяц с людьми общаться разучился? Ну уж врать-то я точно разучился, если вообще умел.

— Ну да. Раз чайник… До свидания, Виктор Михайлович.

По отчеству даже. Да я ему в сыновья гожусь, а он по отчеству.

— До свидания.

Это я уже из комнаты сказал. На самом деле никаких свиданий с этими милыми людьми мне не хочется, но надо же оставаться вежливым.

Интересно, я сегодня посплю вообще?

Глянув на часы, удивился. Уже три часа. Всего час до выхода в свет. Хотя свет, мне кажется, меня особо не ждёт. То-то соседи удивятся, а уж Клавдия Степановна так и вовсе от счастья прыгать будет — теперь мне ещё и все происшествия во дворе пришить можно.

Перед выходом я решил как следует позавтракать и пообедать, чтобы сил побольше было. Ведь столько времени взаперти зря не проходит, может, у меня уже ноги атрофировались (мозги-то уже давно…).

Я гордо прошествовал на совершенно не соответствующую этой гордости кухню. Пришлось, как обычно, немного прожарить ненавистную печёнку, опережая гадкую жажду, и сварить картошку. Немного подумав, налил себе стакан соку, чтобы запить недожаренное мясо, и приготовился к трапезе.

Какая же трапеза в наше время без телевизора? Сразу наткнулся на новости и решил пока оставить. Хотя вообще-то я предпочитаю фильмы ужасов. Они не столь страшны, как те же вечерние новости.

Диктор с радостью сообщал, что лето скоро подойдёт к концу и что скоро всем школьникам и студентам вновь придётся вступить в борьбу за выживание с системой образования. Ничего особо интересного. Я переключил канал и попал на «Дорожный патруль». В нём сообщалось об очередном найденном трупе с разодранной шеей. Похоже на работу крупного зверя или маньяка.

Я насторожился.

В нашем подъезде нашли такой же труп в июне. Может, они связаны? И что это за странные следы укусов якобы зверя? Может, это вампиры? Да нет, быть не может, наверно, собаки дикие, их тоже последнее время развелось полно.

У меня до сих пор нет ни малейшего намёка на появление клыков. И вообще, должны ли они появиться? И крылья не растут. А мне лета-а-а-ать… охота.

Я упорно жевал свою недожаренную печёнку и размышлял.

И тут опять звонок в дверь.

— Да что же это такое?! — воскликнул я и чуть не подавился. — Тьфу. Ну что им всем надо? — спросил я у потолка. Потолок промолчал, видимо, задумался о чём-то своём.

Звонок опять разразился заунывной мелодией.

— Да иду я! Иду!

Всё. Вот прямо сейчас я отключу звонок. Честное слово.

Я даже в глазок забыл посмотреть от досады. А зря. Открыв дверь, я увидел трёх здоровяков. Кроме как здоровяками, их ещё можно было бы назвать костоломами или амбалами, а ещё точнее «скинами». Растительность на голове практически отсутствовала, что, впрочем, было трудно заметить под беретами.