Школа - Андрей Минин

С тех пор прошла неделя в сборах и суете. Бабушка ни о чём не догадывалась, пока по телевизору не упомянули произошедшее. Первый магический, как всегда на высоте. Тухлые новости выдаёт за события мирового масштаба.

— Говорит Веселина, ваш неизменный ведущий новостей на колдотелевидении. — Вещала она с экрана, забавно подрагивая своими мохнатыми ушками. Папа леший, похоже. — Случилось ужасное! Была разрушена лечебница уважаемого рода Черных, что располагалась близь города Тмутаракань. По остаточным следам, удалось определить, что работал маг рангом не меньше магистра, а то и архимаг. Ведётся следствие... — Выключила ба телик и повернулась ко мне всем корпусом, сидя в кресле. Глаза сузились. Из ноздрей пошел пар. Она явно в гневе.

— Ты? — Затрещала посуда на столе. Самовар пустился в пляс, а двери и окна захлопнулись, отрезая мне путь к бегству. Проклятие, проклятием, но силушка в бабуле ещё есть.

— Я. — Не стал отнекиваться. Не считаю себя неправым, еле увернулся я от сковородки, что пролетела совсем рядом, подняв руку в защитном жесте.

— Наказан! — Указала она пальцем на лестницу. Покорно согласился. Не зачем злить бабушку ещё больше. Люблю я её. Не хочу волновать, отправился в свою комнату, ступая по скрипучим ступеням.

— Бдишь, «Кузя»? — Спросил я в пространство, плюхнувшись на скрипнувшую постель не раздеваясь.

— Да хозяин, — ответили он снизу. Под кроватью сидит, как и всегда.

— Что Авдотья Михайловна приказала? — Поинтересовался я, ради интереса.

— Следить за вами и не давать делать глупости. — Выложил он как на духу.

— Понятно... — Протянул я, уставившись в потолок и намечая дела в голове, которые надо успеть сделать до отъезда. Конец августа. Три дня осталось. Самое важное напоследок оставил. Плюс, оглянулся я на письменный стол — книги не забыть. Все десять томов рун. И амулеты. — Не говори ей, если я отлучусь. — Отдал я ему команду. Не хотелось бы, чтоб он проболтался, куда я шастаю по ночам.

— Понял, хозяин Андрей. — Не мог он мне отказать, так как все духи в поместье завязаны на меня. Кормятся моей силушкой. Хлопок и он стоит передо мной в истинном обличье. Ростом мне по пояс, с бородой до полу и лицом, похожим на моё. Они всегда похожи на хозяев. Будь то домовые или чердачные. Банники или водяные.

Пришлось вставать. Не дело это лежать перед тем, кто заботится о нашей семье. Следит за хозяйством и окрестностями, оповещая нас, если что не так. А раз он явился в таком виде, значит, что-то случилось. Значит дело швах.

— В лесу объявился бука. — Сказал он и исчез с очередным хлопком. Только хвост промелькнул в дверях, а я пропел:

Баю, баю, баю, бай, да

Поди, бука, под сарай, да

Коням сена надавай, да

У нас Колю не пугай, да.

Раз Кузя об этом сказал, значит, он кого-то уже встретил, да напугал до усрачки. Из деревенских наверно, что мирно себе грибы собирали.

— В путь, дорогу, — засобирался я. Два дела сделаю. Его изгоню и жертву Радогосту принесу. Как-никак я его первожрец.

Встал напротив зеркала, что выше меня и, по словам бабушки, принадлежало ещё её деду, произнёс фразу — ключ:

— Свет мой, зеркальце! скажи, да всю правду доложи, — сменилось моё изображение на поляну в лесу с деревом в центре. Черное, обгоревшее. Таким я нашел его два года назад. А потом будто кто — то руку толкнул, и она потянулась к топору.

Несколько часов работал, но вырезал на нём облик божества, со щитом в одной руке и молотом Сварога в другой. На меня вот только больно похож получился. Мда...

На голове же его сидела уточка. Сам он улыбался, хотя его суть — карающий лик Всевышнего. Судья. Никак не шут.

Боги ушли из нашего мира, но сила осталась. Сила, что помнит прежних хозяев и ищет похожих на них смертных, наделяя их чертами тех. Даруя долголетие и силу. Вот и я попал, вырезав идол, сам не зная, что делаю — по наитию, став первожрецом и скрыв это от бабушки.

Оградил это место защитой от зла и лес стал преображаться. Его стали заселять магические твари, от безобидных, до опасных. Вроде буки. Зеркало даже пришлось поставить, чтобы ежели что — быстро сюда добраться, прошел я сквозь него, миг, и тридцать километров позади. Земля мягко спружинила, спрыгнул я с пьедестала, на котором оно стояло. В нос ударил запах хвои.