Серебряная рука - Майкл Муркок

Коруму снился луг, на котором паслись овцы. Вдруг эта мирная картина обернулась чем-то зловещим, — овцы дружно задрали головы, и Корум увидел вместо овечьих мордочек лица знакомых ему людей…

Принцу снилось, что он ищет прибежища в своем старом доме, замке Эрорн, стоящем на самом берегу моря. Корум хотел было подбежать к замку, как вдруг увидел, что меж ним и входом в замок пролегла огромная бездонная трещина… Принцу снилось, что он трубит в рог, созывая на Землю всех богов Вселенной, чтобы здесь, на Земле, разыгралась их последняя битва.

Его охватило жгучее чувство стыда — он стал вспоминать то, чего не помнил наяву. Он вспоминал события трагические: убийства друзей и возлюбленных, предательство целых народов, глумление над слабыми и невинными. И тихий голос сказал Коруму о том, что подвиги, которые он совершил за долгую свою жизнь, за тысячи своих воплощений, не стоят и половины грехов его, ибо Корум дерзнул принять на себя ответственность за жизнь Эмергина. Смерть Эмергина будет всецело на совести Принца. Еще одру душу сгубил он и будет за это осужден на муки вечные.

Зазвучала музыка, музыка насмешливая, музыка сладкая. То играла арфа.

И Корум отвернулся от бездны и увидел перед собой три фигуры. Одну из них он сразу узнал — это была милая его сердцу Медбх. На ней было голубое парчовое платье, волосы были убраны лентами, на руках и ногах поблескивали золотые браслеты. В руках девушка держала пращу и меч. Принц улыбнулся ей. Она же словно и не заметила его улыбки. Он узнал и стоявшего рядом с ней юнца, и оттого ему стало страшно. Юноша с золотистою кожей улыбался безжалостной улыбкой и играл на арфе-насмешнице.

Корум выхватил меч и пошел на златолицего юнца.

И тут, подняв руку, выступила вперед третья фигура. Лицо этого человека было скрыто тенью. Корума охватил ужас. Он не знал этого человека, но боялся его куда сильнее, чем юнца с арфой. Корум заметил, что поднятая рука незнакомца сделана из серебра, мантия же его выкрашена в алый цвет. Корум в ужасе отвернулся, боясь увидеть свое собственное лицо.

И он прыгнул в бездну. Все громче и громче играла арфа победные песни; он же все глубже опускался в бескрайнее царство ночи.

Вдруг засиял ослепительный свет.

Открыв глаза, Корум увидел восходящее солнце.

Он видел перед собой каменные глыбы Крэг-Дона, что средь снегов казались темными и мрачными.

Кто-то держал его за плечо; решив, что это Гейнор, Корум хотел было освободиться, но неожиданно услышал над собой бас Гоффанона:

— Все уже прошло, Корум. Ты проснулся. Корум перевел дыхание.

— Гоффанон, ты бы знал, какой ужас мне снился…

— Не вижу в этом ничего удивительного, ведь ты спал в самом центре Крэг-Дона, — пробубнил сидхи. — И еще на тебя подействовали вчерашние штучки Джерри-а-Конеля.

— Подобный же сон я видел на Хи-Брисэйле, — сказал Корум, растирая застывшее лицо. Он старался дышать глубоко, ему казалось, что холодный воздух сможет развеять память о сне.

— Хи-Брисэйл похож на Крэг-Дон, потому и сны здесь снятся похожие, сказал Гоффанон и распрямился. — Говорят, правда, что к иным людям здесь приходят чудесные, прекрасные видения.

— Чего мне не хватает сейчас, так это именно таких видений.

Гоффанон переложил топор из правой руки в левую и помог Коруму подняться на ноги. Укрытый плащом, Эмергин спал на алтарном камне. Джерри лежал возле самого костра, свернувшийся в клубок кот мирно спал, касаясь щеки своего хозяина.

— Нам следует отправиться в землю Туха-на-Гвидднью Гаранхир, — сказал Гоффанон. — Я уже все продумал.

Корум с трудом улыбнулся.

— Стало быть, ты остаешься с нами. Гоффанон недоуменно пожал плечами.

— Выходит, что так. У меня нет другого выхода. Но вернемся к делу. Часть пути мы пройдем морем, — так будет быстрее.

— Ты забываешь о том, что мы идем не налегке, — с нами Эмергин.

— Тогда один из нас должен отвезти Эмергина в Кэр-Малод, — сказал Гоффанон. — Остальные пойдут в Кэр-Гаранхир. Если нам удастся найти Золотой Дуб и Серебряного Овена, мы спокойно вернемся в Кэр-Малод по морю. Иных вариантов нет — иначе Эмергину не выжить.

— Значит, так мы и поступим, — согласился Корум.

Джерри-а-Конель зашевелился. Он нащупал рукой свою широкополую шляпу и натянул ее на голову. Щуря глаза, Джерри сел. Кот жалобно замяукал и тут же перебрался к нему на колени. Джерри потянулся и протер глаза.

— Как наш Эмергин? — спросил он. — Я видел его во сне. Здесь, в Крэг-Доне происходило грандиозное действо, которым он руководил. Только представьте себе — тысячи мабденов поют хором. Хороший сон.

— Эмергин все ещё спит, — сказал Корум. Он рассказал Джерри о своем разговоре с Гоффаноном. Джерри одобрительно кивнул.

— Но кто же отправится в Кэр-Малод? — Он поднялся на ноги, взяв на руки своего черно-белого котика. — Думаю, что лучше всего для этой роли подхожу я.

— Почему?

— Во-первых, потому, что перегонять овечку с места на место — дело нехитрое. Во-вторых, в отличие от вас, я не слишком-то связан со всей этой историей. Представьте, как будет ликовать народ Гвидднью Гаранхира, когда он увидит не одного, а сразу двух героев-сидхи!

— Хорошо, — согласился Корум. — Ты отправишься в Кэр-Малод вместе с Эмергином. Там ты расскажешь обо всем, происшедшем с нами, и о наших планах. Не забудь предупредить о том, что Фой Мьёр вновь идут войной. Если Кэр-Малод укроет в своих стенах Эмергина, ему можно будет не опасаться леденящего ока Балахра, — тем самым, в нашем распоряжении будет больше времени. К счастью, Фой Мьёр передвигаются медленно; возможно, нам удастся поспеть в Кэр-Малод еще до их прихода.