Эльфийская песнь - Элейн Каннингем

С этими словами лунный эльф легко перепрыгнул через разбитую стену и повернул на юг. Зеленые глаза Вина горели от ярости, и он, похоже, не мог найти нужных слов.

– Я бы не стал слишком уж сурово осуждать нашего сереброволосого приятеля, – заговорил Данила. – Я достаточно хорошо изучил традиции эльфов, чтобы знать, как относится твой народ к истреблению живых деревьев и безопасных существ, но ты должен признать, что это необычная певчая птица. Возможно, поступок Элайта был неоправданным, но не совсем бессмысленным.

– Дело не только в этом. Элайт Кроулнобар пренебрегает моральными устоями эльфов и традициями на каждом шагу. Он не признает ни законов, ни морали.

– Верно! Но мы ведь и не ждали от него ничего другого, не так ли?

– Но он же эльф! – воскликнул Вин с такой страстью, словно на его глазах произошло святотатство.

Данила тяжело вздохнул:

– Послушай, ты ведь покинул Эвермит еще совсем юным, ведь так? И с тех пор странствовал только среди людей.

– Да, это так.

– Глаза юношей способны воспринимать только свет и тень, только добро и зло, – Арфист невесело усмехнулся. – Я и сам так когда-то думал, так что не стану тебя осуждать. Но я быстро узнал, что иногда ты должен сделать то, на что способен в данных обстоятельствах. Если у людей и есть сильная сторона по сравнению с эльфами, так именно это знание. Конечно, оно же является и нашей слабостью, – добавил он уныло. – Ты правильно делаешь, не доверяя лунному эльфу, но, возможно, тебе следует понять, почему он стал таким.

В нескольких словах Данила поведал историю дремлющего Лунного Клинка Элайта и его добровольного расставания с Эвермитом.

– Я не знаю, что именно движет им сейчас, но абсолютно уверен, что в душе Элайт Кроулнобар такой же истинный эльф, как и ты. Стоило только посмотреть, как он исполняет танец стали и звезд, чтобы исчезли все сомнения. К несчастью, быть эльфом и быть добродетельным вовсе не одно и то же. Многие люди не в состоянии этого понять, и этим объясняется успешная карьера Элайта.

– Ты неплохо разбираешься в этом вопросе, – задумчиво заметил Вин. – Похоже, тебе хорошо известны обычаи и традиции эльфийского народа.

– Иначе и не может быть. В течение двух лет я странствовал вместе с девушкой, наполовину эльфом, выросшей в Эвереске, среди эльфов и их обычаев. Она считает себя больше эльфом, чем человеком, хотя мне кажется, что она вобрала в себя лучшие черты обеих рас.

– Понимаю. – На лице Вина мелькнула легкая улыбка. – Должно быть, непросто любить девушку, которая так сильно отличается от тебя.

– Погоди, я этого не говорил.

– Тебе и не надо было говорить. Твоя утрата глубока и болезненна, и она отражается в твоих глазах, когда ты поешь. Возможно, этим частично и объясняется твоя мудрость.

– Если бы я был мудрым, я бы не стоял в таком месте, как это, и не болтал бы чепуху, как дешевый прорицатель, – ответил Данила, не совсем довольный таким поворотом беседы. – Давай-ка отправляться к остальным. Пойдем с нами, дружище эльф, – позвал он, и в ответ из кустов тотчас показался отшельник.

Все трое отправились в путь в полном молчании, каждый был погружен в собственные мысли. С вершины большого холма открылся вид на лагерь, устроенный на поляне, граничащей с берегом реки Ганстар с запада и густыми лесами с востока. Похоже. Элайту не терпелось вернуться в Глубоководье – лошади стояли оседланные, все вещи были упакованы. Даже костер уже залили водой, но запахи сожженного дерева и жареной рыбы еще витали в воздухе.

Вин остановился на вершине и тронул Данилу за плечо:

– В одном Элайт Кроулнобар прав: мне пора пересмотреть свое отношение к эльфам и людям. Ты будешь владеть Жаворонком с большим благородством, чем Элайт или тот эльф, в руках которого она находится сейчас. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть артефакт. И еще: если ты, Данила Танн, все еще хочешь научиться искусству песни-чары, я почту за честь стать твоим учителем.

Пока удивленный юноша подбирал достойный ответ, Вин побледнел и испуганно показал на небо:

– Аспери! Это она!

Арфист проследил за взглядом эльфа, но его зрение было не таким острым. Маленькое движущееся пятнышко могло оказаться и птицей.

– Ты уверен?

– Он уверен, – произнес эльфийский отшельник, также пристально вглядываясь в небо. – Летящая лошадь без крыльев – это она. Увидимся позже!

Недолго думая, он скатился с вершины и исчез в лесу.

На лице золотого эльфа проступила тревога:

– Лагерь со всех сторон окружен деревьями. Оттуда, снизу, они не могут видеть того, что открылось нам. Если готовится нападение, они не подозревают об этом.

– А может, колдунья просто пролетит мимо по пути в Глубоководье?

Вин покачал головой и нехарактерным для него нервным движением пригладил свои черные кудри.

– Смотри! Аспери делает круг.

Высоко над рекой Ганстар колдунья приказала измученной аспери сделать круг над лагерем. С высоты полета путешественники выглядели не крупнее муравьев, копошащихся на поляне. Гарнет прищурилась, оценивая обстановку. Стоянку окружала густая зеленая чаща. Колдунья медленно улыбнулась и послала аспери безмолвное распоряжение начать снижение по спирали.

Гарнет взяла в руки Жаворонка и начала играть и напевать песню, от которой полегли травы и виноградники на Муншаезах, от которой погиб урожай вокруг Глубоководья. В ответ на ее заклинание деревья вокруг лагеря вздрогнули и тотчас высохли, словно в мгновение ока наступила осень, и лес сбросил всю листву.

А потом Гарнет тронула одну струну арфы и показала пальцем на лагерь. Поток воздуха, закручиваясь в спираль, устремился к поляне.

– Проклятье! – с чувством выругался Данила, следя за снижающейся аспери. – Если тебе известна подходящая песня-чары, я умоляю ее спеть.

Вин явно сомневался, но все же взял в руки лиру. Первый же порыв ветра вырвал из его рук инструмент, а самого эльфа сбил с ног. Данила бросился ничком на землю и едва успел схватить менестреля за лодыжку. И еще ему хватило времени, чтобы зацепиться ногами за молодую березку, а потом ураган забушевал со страшной силой.

С оглушительным завыванием ветер вырывал целые деревья, набирая скорость и силу. Данила зажмурил глаза от летящего песка и мусора и изо всех сил вцепился в ногу Вина.

– Ради богини Миеликки, надеюсь, что у этого эльфа хороший сапожник, – пробормотал Данила, крепче сжимая обеими руками сапог менестреля.

Гарнет держалась над ветром и сверху наблюдала, как гигантский вихрь накрывает поляну. В самом центре волшебного урагана крошечные фигурки испуганно сбились в кучу, а воронка вокруг них всасывала в себя опавшую листву и сломанные ветки. Колдунья дождалась, пока собранный мусор не образовал широкий вал, а потом резким движением сжала пальцы вытянутой вниз руки. Воронка урагана развалилась и погребла под грудой сорванной листвы и веток опасного мастера загадок вместе с его спутниками.