Лицо под маской - Анна Дашевская

В общем, до вторника я совершенно свободна!

Кофе со взбитыми сливками совершенно естественным путем привел нас к моде на ювелирные украшения, а затем к спору, следует ли невесте быть в белом – по устоявшимся традициям Старого Света, в зеленом – как принято было у венетов в незапамятные времена, или надеть красное – с учетом того обстоятельства, что дедушка и бабушка Беатриче были родом с юга, из Тарента. Или, говоря иначе, что семья Контарини хочет подчеркнуть: чистоту девушки, ее грядущую плодовитость и жизненную силу или ожидающие молодых богатство и роскошь?

– Слушай, а ты ж была замужем! – воскликнула Франческа. – Ты в каком платье была?

С удивлением я поняла, что вспомнить не могу; платье выбирала моя матушка, я же играла роль послушного манекена. Бежевое? Белое? Розовое?

– Не помню, – небрежно махнула я рукой. – Это было давно. Лучше расскажи, как ты выходила замуж?

Франческа пустилась в длинный рассказ о том, как она познакомилась с Витторе во время карнавала, и каждый раз на следующем балу, вечеринке или приеме он узнавал ее, несмотря на маски и костюмы. Как положено, мешала им будущая свекровь, не одобрившая выбор сына, но Витторе все-таки добился согласия родителей… в общем, нормальная история счастливой семьи. Я кивала в нужных местах, старательно задавливая в себе зависть. Нет, не белую. Обычную такую бабскую зависть к женщине, счастливой в семейной жизни.

– А что ты говорила насчет приема? – спросила Франческа, перебивая мои мысли.

– Ну, наверное, пора мне продолжить вживаться в здешнее общество? Кухарка моя увлеклась рецептами из Нового Света, вот я и подумала…

– О! Слушай, потрясающая идея! С костюмами в индейском стиле? Или нет, латина! Будем танцевать сальсу, румбу и танго и пить маргариту.

– Ты думаешь, многие тут умеют танцевать сальсу? – скептически спросила я.

– Ну, ради такого дела пойдут и научатся!

Невольно ее энтузиазм захватил и меня.

– Может, тогда пригласить музыкантов, которые специализируются на такой музыке? Скажем, первая половина вечера – джаз, и танцуем фокстрот, чарльстон, что там еще?

– Мм… Квикстеп?

– Точно! – вдохновившись, я продолжала: – А после ужина латина – танго и прочее.

– А где ты возьмешь таких музыкантов?

– Ну, Альма и не такое находила… – я осеклась. Теперь я сама себе Альма.

Но Франческа моей осечки не заметила и продолжала задумчиво постукивать ногтями по кофейной чашке.

– Как бы наши ревнители традиций не приняли такие новшества в штыки… – сказала она. – С другой стороны, как еще создавать моду на что-то? Все равно мини-юбку кто-то должен был рискнуть надеть! Если тебя поддержит Маргарет, считай, полдела будет сделано. А она поддержит, это я гарантирую!

– Тогда скажи мне, с чего начинать? – все-таки сомнения меня одолевали. – Для того, чтобы приглашенные стали брать уроки джазовых танцев и латины, нужны две вещи.

– Преподаватель?

– Преподаватель – это самое простое. Я выпишу его для себя, пусть дает уроки еще тебе и прочим дамам Контарини, это уже немало. Вторая необходимая вещь – это их желание.

– Дорогая Нора, – Франческа похлопала меня по руке. – Ты недооцениваешь семью Контарини. Слухи о грядущем празднике начнут летать по Серениссиме уже сегодня к вечеру, и, самое позднее, завтра тебя будут одолевать вопросами.

– Знаешь, давай тогда я еще чуть-чуть подумаю, найду, хотя бы теоретически, тренера и тогда скажу.

«А еще схожу на разведку в подземный ход в теплой компании двух боевых магов и охранника…» – добавила я про себя.

В гардеробной на пуфике лежал и вылизывался Руди. Странное дело, когда я переезжала в Ка’Виченте, я совершенно всерьез ставила синьоре Пальдини условие, чтобы кот не бродил по господскому этажу. И вот я обнаруживаю его то в гардеробной, то в своем будуаре, то в кабинете, и меня это вовсе не раздражает. Я даже стала находить в его присутствии что-то успокаивающее – с тех пор, наверное, когда рыжий кот пришел спасать меня от дурных снов.

– Как ты думаешь, Руди, – спросила я, вытаскивая из сейфа связку ключей, – не сходить ли нам с тобой на чердак? Почему-то мне хочется поискать там портрет Ансельмо Виченте.

Мысль о том, как выглядел капитан, давно не давала мне покоя, а после прочтения дневников стала почти навязчивой.

Руди коротко мурлыкнул, спрыгнул с пуфа и подошел к двери, поглядывая на меня. Положительно, этот кот понимает все, что я говорю, а соображает иной раз куда быстрее двуногих!

Мы поднялись по лестнице, я сняла магические сигналки и отперла дверь. Чехлы с большинства предметов мы с синьорой Пальдини в прошлый раз сняли, и часть мебели уже была отправлена на помойку. Остальная завтра-послезавтра будет перевезена в мастерские для реставрации. Пожалуй что, надо будет не захламлять больше этот чердак, а сделать здесь что-то… Ну, например, художественную студию. Если заменить мансардные окна на большие, света будет достаточно. Может быть, я снова начну рисовать…

Задумавшись, я обходила чердак, притрагиваясь к дверцам шкафов и покачивая стулья. Взгляд мой привлек большой сундук-кассоне, раньше совершенно скрытый под ворохом какой-то рухляди и обломков. Кассоне был из темного плотного дерева, с бронзовыми оковками на углах и сложным растительным орнаментом, вырезанным на фасаде. Орнамент этот сплетался, оставляя в центре место для красочного овального панно, отлично сохранившегося. По-моему, изображалась на панно сцена свадьбы – дама в зеленом и мужчина в богатом алом плаще, преклонившие колени перед священником.

– Интересно, а как его открыть? – спросила я у кота. Но Руди не ответил: кажется, он заметил в углу мышиную норку и, словно обычный хвостатый охотник, сторожил добычу.

Крышка сундука, конечно, не открывалась. Размер скважины подсказывал, что и ключ должен быть гигантским; такое мне пока нигде не попадалось, и я вспомнила детство. Старший кузен приехал на каникулы после первого курса Школы магии и, среди прочего, научил меня взламывать практически любые замки. Положив ладони на скважину, я произнесла затверженную когда-то формулу заклинания, в скважине хрупнуло, щелкнуло, и крышка ощутимо подалась под руками.

Нет, увы, зря меня вела сюда интуиция. Портрет Ансельмо Виченте не лежал в сундуке, свернутый в рулон. Там не было вообще ничего, кроме пыли и нескольких лоскутков истлевшей ткани… Я вздохнула, опустила крышку кассоне, отряхнула руки и позвала кота.

– Руди, я ухожу!

Рыжий неохотно оторвался от охоты и пошел к двери. Я подошла к портрету Лауры, поглядела на зеркало в глубине картины и решила, что завтра же позвоню мастеру Вельди и соглашусь заплатить восемь тысяч дукатов.

Перетащить, что ли, в гардеробную еще и этот сундук? Подумаю.