Маруся. Столичные игры - Галина Гончарова

– Ребята, нам надо посоветоваться.

Мальчишки переглянулись.

– Маш… а что у тебя с Александром?

Я вздохнула. Потерла лоб…

– Вы ему уже дали знать, что я вернулась? Да?

– Да, – потупился Петя. – Он очень просил.

– Ладно, – я махнула рукой. – Тогда я к себе, а как придет Благовещенский – мы с ним сначала поговорим о личном, а потом с вами со всеми. Хорошо?

Ребята переглянулись.

– Маш, а ты…

– Не буду я его выгонять. Не буду.

Могла бы.

Но после происшедшего со мной во дворце немножко поумнела. Видимо, плюхи положительно действуют на полушария головного мозга. Или на полупопия? Кто его знает…

Логика-то проста.

Вот случись что со мной – и? На кого я оставлю эту компанию?

А не на кого. Но я твердо знаю, что на Александра в этом отношении можно положиться. Он бы ребят не бросил.

И меня бы не бросил. Есть в нем что-то такое… надежное.

Дарья?

Но это она начала свистопляску, не он. Александр, будем честны, вел себя достаточно прилично.

Ходил по борделям?

Не ново. Здесь много кто ходит, это комильфо, это нормально. Вот разделение такое. И вообще, что лучше?

Ходить к тем, кто зарабатывает себе ценным местом на жизнь, или растлевать девчонок, совращать чужих жен, содержать любовниц… что порядочнее?

Не мне бы и рот открывать, если честно. Сама сколько лет была любовницей…

Хм. Говорят же, что из раскаявшихся дам-с получаются лучшие жены. Верится плоховато, но, может, каяться надо правильно? Или там еще какие-то правила есть?

Не знаю. Не уверена.

Ладно, не мне и осуждать. Я могу осудить Дарью, потому что она попыталась меня убить. Не поговорила, не попыталась что-то исправить, в ее глазах я была во всем виновата.

В том, что она связалась с Матвеевым, что муж к ней охладел, что ей не досталось салона в Париже… кто-то же должен быть крайним?

Выпало мне.

Хотя и неясно, почему.

Ладно. Это уже детали.

А Благовещенский вел себя вполне по-джентльменски. За попу не хватал, намеков не намекал, а какие-то проявления чувств у нас обнаружились, уже когда его супруга оказалась в психушке. Причем без надежды на излечение.

Это достаточно честно, на мой взгляд.

И потом, когда узнал, что Андрюшка его сын…

Я бы на его месте мне просто шею свернула. Если честно. А он – ничего, держится. Так что будем разговаривать. А потом и будем решать, как строить жизнь.

Главное теперь – его не подставить.

Что-то мне подсказывает, что Иван Четырнадцатый, равно как и танк, – останавливаться не будет. А намотанному на гусеницы выжить тяжко.

Подождем, поговорим. А пока – приведем себя в порядок.

* * *

Я успела искупаться, расчесать волосы и переодеться в легкое домашнее платье цвета незрелой сливы, когда ко мне в комнату постучались.

– Да?

– Госпожа, к вам…

– Благодарю.

Я отложила расческу и вышла из комнаты. Волосы не заплела, и чуть влажные пряди плащом укрыли спину.

Неприлично?

Я у себя дома. И…

Мне хотелось быть сегодня красивой. Почему нет? Я чуть на тот свет не отправилась, дайте мне почувствовать себя живой?

Светлое приталенное платье выгодно подчеркивало высокую грудь и тонкую талию, обрисовывало, скользило, волосы вились вокруг лица легкими прядками, падали по спине водопадом, домашние туфельки в тон и даже браслет на руке – с хризолитами.

Я чувствовала себя красивой.

И Александру понравилось.

Он стоял посреди гостиной и ждал меня. И… смотрел.

Он опять предоставлял мне выбор.

Подойду?

Не подойду?

Первый шаг за мной, он поддержит.

И букет цветов у него в руках. Простые белые розы, вьющиеся, мелкие, но запах…

– Александр, я рада вас видеть.

Я улыбнулась, и Благовещенский шагнул вперед.

– Это вам… Машенька.

– Благодарю. Я так люблю эти цветы…

Еще с того мира люблю.

Всегда любила цветы, которые пахнут, а импортные розы в этом отношении меня бесили. Ну что это за роза, которая воняет пластиком и химикатом? Пусть стоит неделю, но радости от нее – никакой. Что голландская, что искусственная – веник, и все тут.

Нет от них ощущения роз. А вот от этой мелочи вся комната пропитана ароматом.

Я кивнула служанке, чтобы та принесла вазу, и вновь обратила внимание на Благовещенского.

– Александр, я вам очень благодарна за моих ребят.

– Не за что, Машенька. Ваня просто молодец, и Петя за ним тянется, отец их хвалит. И… если вы не возражаете, я решу вашу проблему.

– Мою проблему?

– Ваша сестра. Арина.

Улыбка растаяла, словно и не было.

– Да?

– Вы себе никогда не простите, если бросите ее.

Не прощу. Верно.

– Но и уделять ей достаточно внимания вы не сможете.

И это тоже правда. Уж молчу про «пятую колонну» и «удар в спину».

– Я могу предложить вам решение.

– Слушаю?

– У меня есть тетя.

Сестра матери. Вышла в свое время замуж за небогатого дворянина, жила в глуши, в небольшом имении, завела аж шестнадцать кошек и была вполне довольна собой и жизнью. Детей Бог не дал, ну так тоже бывает. Зато племянников она любила.

– Мы можем отправить Арину к ней. Ей небольшая помощь не помешает, а Арина будет под присмотром…

– Ее там не обидят?

– О нет. Если б вы видели, как тетя Лида к животным относится…

– К животным я тоже хорошо отношусь, вот к людям – дело другое.

– Машенька, поверьте. Я не стал бы вас обманывать, ее там не обидят. Мы все в детстве гостили у тети Лиды, она детей обожает. А если ей рассказать про судьбу Арины, она бедную девочку примет как родную…

– Неужели?

– Кто в юности не совершал ошибок?

Я хмыкнула.

Ладно, почему бы не попробовать? И вообще, говорят, что животные – лучшие лекари. А если их целых шестнадцать…

– Я оплачу пребывание Арины.

– Тетя не слишком богата, но денег не возьмет. Но если мы ей привезем гостинцы или подарки… – прищурился Александр с намеком.