Огнетушитель для дракона - Наталья Метелева

Но я промолчал, как и полагается бревну. Выкрутились же побратимы? Выкрутились. Остальное не так и важно. Оказалось, капитан знал Шатуна, и тот мигом утряс все формальности: мол, не было никакого НЛО, свечение шло от метеорита, а студент – так тот вообще его кореш, и майор за парня ручается.

А потом Семёныч и легенды о змеях и драконах припомнил. Сказки и мифы перечитал в интернет-библиотеке (в этом месте я удивился: зачем на десантном вертолёте библиотека с детскими сказками?). И подумал Шатун, что, раз уж в мифах змеи превращались и в яблоньки, и в колодцы, и в пуховые перины, чтобы сгубить Ивана-дурака, то ведь прогресс не стоит на месте. И змей-»копейка» тому доказательство.

– Вы ведь и людьми способны обернуться, так, Горыхрыч? – долетел до меня голос майора.

– Сказки! – фыркнула драконья голова лодьи.

– А кто спорит? Вот в сказках и говорится, что Забаву Путятишну ты, Змей, похитил, обернувшись добрым молодцем.

Из-за одинаковых имён на деда вешали все проказы его двоюродного брата, дабы моральные качества и умственные способности наследника трона не вызывали подозрений. Потому у Горыхрыча была весьма дурная слава. Пока старейшины разберутся, что к чему, царь успевал изгнать его в очередную ссылку.

– Ну, сколько можно эту Забаву трясти! – привычно разозлился дед. – Не я, а мой двоюродный брат Горыныч там шалил. А я – Горыхрыч! Не замечаешь разницы?

Шатун рассмеялся:

– Попался! Значит, можете и в людей.

– Нет, человече. Будь девка княжной – я бы первым на братца подумал, но кому нужна купеческая дочь? Это выдумка Забавиной чернавки, и все поверили, ибо поверить в то, что девка сама сбежала из дома – куда больший стыд. А так – опять коварство нам приписали и нарушение договора, да пошли громить. Была бы причина для драки… Да ты сам посуди: могли б мы вот так запросто людьми обернуться, так и жили бы – не тужили среди людей. Проще остаться незамеченными.

– Логично.

– И пойми ещё одну вещь, если сможешь. Драконы предпочитают не лгать, когда есть такая возможность, а она бывает почти всегда. Мы слишком долго живём, Семёныч. Слишком много грязи может скопиться в душе, и под этой коркой омертвеет то, что делает нас драконами. Мы так устроены. Ложь, вольная или невольная, нас обессиливает, а нам хватает с лихвой таких затрат, как смена шкур не раз на дню.

– Да кабы шкур… Вот это чудо трансформы меня и добило, когда я понял, что не брежу. Спасибо, внук у тебя с душой, да товарищ его мне понравился. Разобраться я решил. А то ведь первая мысль была – любой ценой убить гада. Ты не обессудь, Змей. Как на духу говорю. Понимаешь?

Лодья вздохнула всем телом. Голова дёрнулась с боку на бок, словно у деда заныли старые шрамы.

– Понимаю. Слишком хорошо понимаю. Бойся чудес от лукавого.

– Точно, про вас сказано. И знал бы ты, как я рад, что рука тогда дрогнула гранату достать. Или рацию – парням своим сообщить.

Дима высказал тайную мечту:

– Горыхрыч, а тайну метаморфоз вы нам откроете?

– Да бери, если сможешь. Её никто и не закрывал – всем драконам известна.

– Но мы-то не драконы, – напомнил Шатун. – Кстати, Йаганна Костевна, а вы, случайно, не драконица?

Он спрашивал весело, и только наш абсолютный слух мог уловить, как чуть задержалось дыхание человека в ожидании ответа.

– Нет. Вообще-то я – баба Яга, – так же весело сказала она чистую правду, но люди ей, похоже, не поверили – слишком большое облегчение прозвучало в выдохе Ивана Семёныча.

И ещё Шатун признался, что поверил в версию инопланетных наблюдателей только после того, как я обернулся в «тарелку».

У меня сразу отлегло от сердца. Самую страшную тайну – наше земное происхождение – он сам же и закопал.

Тут ведь что страшно. Если люди поймут, что все драконы – здесь, и никто не слетит со звёзд мстить за погибших под ядерной бомбой – Гнёздам конец. Но если они будут считать нас детьми звёздной цивилизации, владеющей немыслимым могуществом, то вежливо пойдут на контакт с флагом ООН и литаврами. Мы добьёмся дипломатической неприкосновенности, и это будет наша великая победа.

И я знаю – дед и отец мечтали именно о таком будущем, хотя ни один дракон их не поддержал. Все они предпочли недоступные норы и тихую мимикрию, лишь бы не менять уклад, лишь бы не иметь ничего общего с потомками обезьян. Менталитет, блин. В этом и была истинная причина дедова отказа от трона. Зачем драконам такой царь, чьи устремления противоположны всему укладу нашей жизни?

Как бы ни сложилась судьба драконов, я этого уже не увижу, если верить Йаге.

А вот не верю! Подумаешь, ведьма нагадала. Королева. Да я тоже крутой дракон – потомок бога Велеса и правнук царя! А все цари – чародеи.

Кажется, тут кто-то хотел медитировать? Срочно за дело!

Я приотстал от ладьи, дабы не впадать в соблазн подслушивания.

Близилась полночь. По моим грандиозным планам, я сейчас должен рыться среди принцесс на Рублёвке, мучаясь выбором качественной кандидатуры.

Я нашёл взглядом созвездие Дракона, плывшего между Малой и Большой Медведицей. Вот так и мне приходится разрываться между долгом и сердцем. Между кровной ротой и Ларикой. И ещё я, дракон, поклялся в братстве с людьми. А потом спокойно позволил тонуть побратиму. Хотя дурак сам в воду прыгнул. Вот зачем он полез, скажи мне, Великий Дракон?

А если бы при мне какая-то подозрительная женщина в старинной пуленепробиваемой лодье похищала брата, пусть даже не родного, а названного, пусть даже не дракона, а человека – я бы прыгнул?

Нет. И ни один дракон меня не осудит. У меня рота. И все мы, драконы, такие. Ротный долг превыше родственного. Не клянись – и не будешь проклят. Надо мной висит очередной меч клятвенного долга и держится на капле моей крови в чаше сурьи, и собственная плоть толкает меня, жжёт, бунтует, если я уклоняюсь от ротного пути. Кончится срок – и меч сорвётся. И все брезгливо скажут: «Шёл на смерть – нашёл погибель»[11].

Гибель страшна – это конец неправедной жизни, сгибание в кольцо змеи, в бессмысленную муку уробороса[12].

Смерть праведна, ибо означает, что дракон отдал все земные долги и его кровь первозданно чиста для Пути Великого Ме. Идущий на смерть идёт в вечную жизнь богов. Идущий на гибель сворачивает с него, чтобы вечно гнить заживо в подземном царстве дракона Лу, пожирая и одновременно порождая самоё себя.