По эту сторону фронта - Владислав Конюшевский

Вот про этот случай Серега мне сейчас и напомнил, хотя паразит такой, отлично знал, что к чему. На этой совместной базе стукачи сидели друг на друге, поэтому генерал-майор нарисовался в палатке через пятнадцать минут после обмена и потребовал объяснений. Узнав, как было дело, угомонился и, нагло забрав пять пачек «Верблюда» без фильтра (сказав, что это его доля), опять убежал. А сейчас еще и пристыдить меня пытается, мародер беспредельный. Но дрюкать начальника я дальше не стал, а подняв карандаш, валяющийся возле стенки, и положив его на стол командира, примиряюще ответил:

– Чего мне стыдиться? Это не я за америкосом, а он за мной гонялся. Что называется – почувствуйте разницу. И про пистолет – я тебе пургу прогнал, чтобы сон сбить. Конечно, ничего менять не буду. Не царское это дело чего-то у буржуинов просить. А если бы и собрался, то исходя из навыков прошлой жизни я бы на этот ствол как минимум «летающую крепость» сменял. Просто надо знать конъюнктуру рынка и людскую психологию. Летуны ведь, в связи с удаленностью от передовой, подобных трофеев лишены по умолчанию. А пофорсить им тоже хочется… – Тут видя, что Серега опять начал надувать щеки, я примиряюще поднял руки: – Да шучу, шучу! Зато смотри – опять встряхнулся, а то ведь как сонная муха был. Сколько ты уже – сутки не спишь?

– Вторые пошли. И сегодня еще полночи точно спать не придется. Колычев опять в Москву летал, вот совещание и собирает.

– Что-то случилось?

– Да нет, рутина обычная… Ладно, ты иди, а то мне уже пора… И завтра, как вернетесь, тут же ко мне. Понял?

– Да.

Поднявшись, я двинул к выходу, но возле самых дверей, нащупав в кармане один из подарков американского летуна, вкрадчиво спросил:

– Серег, жевачку хочешь?

– Засунь ее себе знаешь куда?!

Гусев только что не плюнул на пол, показывая свое отношение к заморской диковинке, а я, радостно хмыкнув, с чистой душой потопал к своим ребятам, по пути вспоминая, как весело получилось с этим бубль-гумом.

Тогда, когда я притащил в палатку свои трофеи, мужики к сигаретам отнеслись вполне спокойно, сразу закурив и оценив душистость и мягкость табака. А вот жевачка… Никто из моей команды этот странный продукт до сих пор не видел, и Пучков на десятой минуте жевания выразил общее мнение:

– Вкусная конфета. Вкусная, но странная. Я ее жую-жую, а она не тает.

После чего этот стриженый монстр взял и проглотил розовый комочек. Видно – жевать надоело. Увидев столь бездарный перевод дефицитного продукта, я подскочил с койки и сделал общее объявление:

– Твою маман! Ну вы и серость! Это не конфета! Это – жевательная резинка! Ее можно жевать и жевать. Долго! Пока не устанешь. А потом можно прилепить к уху, отдохнуть и снова жевать!

– Зачем? Она ведь какая-то безвкусная становится… Йоп! И липкая!

Это Змей, задав вопрос, вытащил бубль-гум изо рта и теперь безуспешно пытался отклеить его от пальцев. Масса прилипла намертво и только расползалась розовыми нитями сначала между пальцами, а потом и между разведенными руками ошалевшего от такой засады Женьки. Остальные, перестав жевать, настороженно следили за его манипуляциями. Я, глядя, как он пытается вытереть руку о брезентовый полог палатки, только хмыкнул и, опять упав на койку, с удовольствием выдул шикарный пузырь.

– Илья!!!

Вопль Шарафутдинова заставил меня подскочить и уставиться на кричавшего. Бесконтрольный пузырь при этом, разумеется, лопнул, прилипнув к щекам и подбородку. Марат, смотревший на меня совершенно круглыми глазами, судорожно выдохнул, а я, осторожно отлепляя клейкую массу от физиономии, злобно поинтересовался:

– Ты чего орешь?

– Фу-у-у-х… – Шах еще раз выдохнул, передернулся и, пригладив вставшие дыбом волосы, жалобно попросил: – Командир, ты больше так не делай. Я подумал, у тебя желудок изо рта вылезает… Мля…

Нет, ну не сволочи? Я им вкусняшки принес, а они… В общем, пока мы со Змеем отмывались, остальные, выплюнув резинку в газетный кулек, осторожно, как взведенную мину, отнесли его за палатку и там для верности еще и прикопали. Жан, уминающий получившийся земляной бугорок сапогом, при этом приговаривал, что «нормальные люди такую опасную гадость не то что в рот не положат, а еще и близко не подойдут».

М-да… сюрприз не вышел. Хотя эта жевачка и в самом деле очень сильно отличается от существовавших в мое время резинок. Во-первых, она вкуснее, а во-вторых, в отличие от разных «Орбитов» и «Стиморолов», ко всем сухим поверхностям липнет как последняя сволочь. И хрен ее чем отдерешь, поэтому при использовании надо соблюдать определенные меры безопасности.

Когда после мытья мы вернулись в палатку, там все уже успокоилось, только Гек выглядел несколько встревоженно. Помявшись пару минут, он задумчиво сказал:

– Илья, а ведь я ее проглотил…

– И что?

– А у меня нутро от нее не слипнется?

Пучков выглядел так озабоченно, что я не смог удержаться:

– Нет, только в сортир придется с опаской ходить.

– Почему?

– Ты видел, какой я пузырь выдул? Вот у тебя то же самое, только из задницы, выдуется. И конечно – лопнет. Как ты потом мыться будешь, ума не приложу…

Озабоченно покачав головой, я плюхнулся на койку, а через несколько секунд началось повально ржание в четыре глотки. Леха сначала в нем не участвовал, растерянно хлопая глазами и, видимо, представляя себе весь кошмар будущей оправки, но потом, поняв, что командир пошутил, присоединился к общему хору.

И как раз в этот момент нарисовался Гусев, которому донесли про мою встречу с американцем. Узнав, что к чему, генерал-майор забрал свою долю трофейных сигарет, от бубль-гума категорически отказавшись, и присовокупил:

– На хер вас, вместе с вашими шутками, а то и я в туалет буду бояться ходить!

В общем, импортную новинку продуктов питания мои друзья восприняли резко отрицательно и впоследствии от предлагаемой резинки отказывались вежливо, но твердо. Ну, значит, мне больше достанется…

Улыбаясь этим воспоминаниям, я загрузился в «ГАЗ 64» и порулил к месту нашего базирования. Почему не пешком, а на машине? Да потому что уже на второй день проживания на аэродроме группу генерал-майора Гусева со всем ее барахлом перевели километра на два юго-западнее совместной советско-американской базы, туда, где уже располагались ребята из террор-групп.

Сделано это было, разумеется, не из-за моих обменов, а в целях безопасности и сохранения секретности. Не зря же нам в первый день даже оружие свое запретили носить, как сильно выделяющееся и демаскирующее вновь прибывших как разведчиков. Хотя лично я считаю, что нас хоть в балетные пачки одень – по замашкам, да и общей моторике движений, знающий человек на раз скажет, кто из ху. Начальство, видимо, решило так же, и вот теперь мы живем на выселках. И пусть вдалеке от шикарного, эксклюзивного туалета, зато в очень хорошей компании. Опять-таки рев самолетов не раздражает…