Повелитель и пешка - Мария Герус

Господин Стомах уселся в кресло, кивнул Обру-Лексе на табурет у двери.

– Сядь. В ногах правды нет.

Хорт опустился на самый краешек, якобы от робости. И клюку из рук не выпустил. Нутром чуял, что того гляди придется драться и убегать.

– Как рана?

– Хорошо, только болит все время.

Нога его не так уж и мучила, но пусть лучше думают, что он калека беспомощный. Так спокойнее.

– Ваши-то хоть отблагодарили тебя?

– За что?

– За то, что тревогу поднял, деревню спас.

– Ага. Отблагодарили. А как же.

Господин Стомах прищурился. Парень говорил спокойно, смиренно глядел в пол, но чудился в его словах некий яд. Не любят его, видно, в деревне. Ясное дело, чужак.

– Как насчет службы, не передумал?

– Смотря какая служба, – осторожно ответил Обр.

– Ко мне на «Крыло бури» пойдешь? Харчи казенные, плащ, сапоги, куртка кожаная – все от казны. Да еще жалованье.

– Не, я не могу. Я домой пробираться буду.

– Да что у тебя дома-то?

– Родня.

– Ты ж говорил, что сирота.

Обр-Лекса стиснул пальцы на нагревшемся в руках дереве, но сказал тихо, рассудительно:

– Это я здесь сирота. А дома по мне, небось, все глаза выплакали. Да и наплавался я уже. Пока тонул, таких страхов навидался, что на море это проклятое даже глядеть не хочу.

– Бывает, – пробормотал господин Стомах, – тогда, может, при казарме остаться хочешь? В деревне много не заработаешь.

Он и сам не знал, почему привязался к парню, почему так уж необходимо не упускать его из виду. Ну не хочет служить – и не надо. Не в подземелье же его запирать.

Тут же возникло чувство, что именно это и следует сделать. Самое правильное решение. Да еще и к стене приковать, чтоб уж наверняка. Начальник порта незаметно поежился. Так поступать с покалеченным, ни в чем не повинным мальчишкой он, конечно, не собирался.

– Премного благодарен, – сказал Хорт, не отводя взгляда от сложенных на клюке рук.

Господин Стомах посмотрел на него пристально. Ну не верилось ему в это смирение. Глаза прячет, голову опустил, лицо волосами завешено. О чем думает, не разберешь, но напряжен, как снасти под ветром. Аж звенит.

– Грамотный?

– Нет, – благоразумно соврал Обр, – мне бы попроще чего. При кухне там или на посылках. Подкоплю деньжат, дождусь корабля в нашу сторону – и домой.

– Можно и при кухне. Подживет нога – в истопники тебя определю.

– Премного вам благодарен, – повторил Хорт. До того от этих слов было во рту противно, будто червивое яблоко надкусил.

– Что морщишься?

– Да вот, нога.

– Ну, иди, нянчи свою ногу. Чтоб ко дню суда был как огурчик.

Обр неловко поднялся, поклонился как можно глубже и скользнул за дверь.

Господин Стомах посидел немного, пересчитал полосы света и тени на белой стене. Точь-в-точь прутья клетки. Дотянулся до поставца, извлек прохладный кувшин с высоким горлом и почерневший от времени серебряный стаканчик. Налил пальца на три, кувшин поставил на пол, чтоб был под рукой.

Стомах, Стомах, морской ястреб, кто сунул тебя в проклятую клетку? Тебе бы флотом командовать на восточных рубежах, где зреет война, или рваться на север сквозь льды и туманы, отыскивая легендарную Рассветную Землю. А ты засел здесь, разбираешь мелкие дрязги, подписываешь счета за солдатские сапоги. Два года моря не видел.

Прославленный капитан поднял кувшин и снова налил ровно на три пальца. Напиваться среди бела дня он не собирался.