По стезе Номана - Анатолий Радов

Пусть же выступит против порождений зла ваша доблесть, пусть двинутся на бой с ними ваши решимость и отвага. Да станут отныне воинами Номана и те, кто раньше были грабителями и убийцами, и те, кто вели жизнь праведную. Пусть справедливо бьются теперь против Тьмы и те и другие! Пусть увенчает двойная честь тех, кто не щадил себя в ущерб своей плоти и душе. Те, кто здесь горестны и бедны, вернувшись, будут радостны и богаты, кто здесь враги Господа, на поле боя станут Ему друзьями. Ибо тот, кто идет по стезе Его, становится достоин Его любви! Идите, братья мои, и пусть Великий Номан хранит каждого из вас!

Он закончил. Маги разрушили заклинания, но тут же сплели их заново.

— Подданные Ольджурии, благородные и простолюдины, свободные и рабы! — зазвучал над площадью другой голос.

Я пытался разглядеть говорившего, всматривался, как, наверное, и тысячи остальных, но ничего, кроме широкой фигуры среднего роста, не видел. Слишком далеко.

— Семь лет канули в небытие, и снова пришло время для битв и подвигов, — продолжил Повелитель. Голос его звучал немного суховато для подобного момента. — Я верю в вас, сыны Ольджурии, мои верные подданные. Я верю в вашу силу и отвагу, в ваше стремление исполнить свой долг, как и вы верите в мою добродетель и щедрость. Помните — каждый вернувшийся получит по пятьсот золотых монет. — Он вдруг запнулся, словно не зная, что говорить, и весьма сумбурно закончил: — Идите, мои подданные! Уничтожьте это проклятие нашего мира! Я верю в вас!

Тут же грянули и быстро смолкли трубы, сыграв короткий походный сбор, а секунд через десять я увидел четырех всадников. Логи шли шагом, высоко вскидывая ноги, всадники держались подтянуто, на головах шлемы с высокими гребнями красного цвета. По площади разлетелся звонкий ритмичный цокот подков о камни, наполнил ее собою, оттолкнувшись от стены, вернулся и смешался в одном плотном цокоте. Группа остановилась напротив «пирамиды». От нее тут же отделился один из всадников и направил лога в нашу сторону. Цокот снова стал ритмичным, раз-два-три-четыре.

Узнав нашего архлега, те, кто уже немного филонил, снова вытянулись в струнку, задрали подбородки.

Сервий Гальба остановил лога и приподнялся в стременах.

— Легио-о-он, левое плечо-о, раз! — рявкнул он так, что казалось даже стены вздрогнули, отталкивая от себя его окрик. Эхо усилило эффект. Мысленно сказав — и раз, — мы в едином порыве повернулись влево и ударили подошвами по камням. Раз-два.

Площадь вздрогнула от мощного монолитного удара, а наш архлег уже отдавал следующую команду.

— Короткий ша-аг, раз!

И мы двинулись вперед. Тяжелое, огромное орудие, пять тысяч душ, как одна. Мы уходили.

Я шагал на автомате, не глядя, потому что мысли были глубоко. Мы уходили.

За спиной оставались два года унижений, оставался страх быть убитым новыми охотниками или какими-нибудь аристократами. Оставался мой первый учитель — Альтор'Кранг. И неважно — магистр он или нет. Благодаря ему я стал сильней.

Там же, теряясь вдалеке, растворяясь в нем, как птица, взмывающая ввысь, оставалась Лита. Что с ней сейчас? Вытащили ее из лап Сат'Чиров и Крона'Тора или нет?

«…поклянись Номаном…»

«Клянусь, Литка. Только для этого и мне, и тебе нужно быть живыми, понимаешь? И если я вернусь, а ты не „уйдешь“ — исполню клятву».

Оставался и Алькорд, с надеждой уплыть в Вальтию, на этот далекий, почти призрачный остров.

И Журбина, которую я, возможно, обидел, и она оставалась там, за спиной, и возможно, уже забыла меня или начинала забывать.

Многое оставалось там — и хорошее, и плохое. Оставалось все ставшее частью меня.

А впереди ждала свобода…

Или смерть.