Книга шипов и огня - Рэй Карсон

— Дальше нельзя, Элиза, — шепчет Умберто. — Оставайся в тени. Утром солнце падает прямо на утес. Осмотришься днем, когда оно будет позади нас.

Я тяжело сглатываю от напоминания об опасности, которой мы подвергаемся.

Я сажусь вплотную рядом с Умберто. Я совсем не шевелюсь, радуясь, что его тело так близко к моему, и слушаю его дыхание.

Через маленькие просветы между ветвями ежевики я ясно вижу противника. Эта пещера — прекрасный наблюдательный пост. Хотя я не вижу лагеря, я могу различать отдельных воинов, как они снуют по своим неизвестным заданиям, одетые в кожу и шкуры, босые, бледнокожие, живые. Самая удивительная вещь — это их волосы. Я вижу оттенки черного, как мои волосы, или рыжего, как у Алехандро. Но у многих волосы темно-коричневые, как кокосовая скорлупа, или светлее, как солома или даже мед.

— Они странно выглядят, — шепчу я. — Такие варвары. Разноцветные.

— Погоди, ты еще анимага не видела, — хмыкает Умберто.

Я молюсь, чтобы выгнать внезапный холодок из груди. Потом меняю тему разговора.

— Где Белен и Хакиан?

— Белен охотится. Мы с ним поспорили, кто добудет большего зайца. Хакиан исследует местность, чтобы проверить, не проходил ли кто недавно мимо нас. Они не вернутся до полудня, солнце слишком яркое, чтобы они могли пролезть в пещеру незаметно.

Я качаю головой, восхищенная своими напарниками. Для меня непостижимо, как можно покинуть святилище нашей пещеры. Но я путешествую с людьми, передвигающимися так, как чайка скользит над морем. Они привыкли к этому месту, они тут почти что дома и чувствуют себя соответственно, несмотря на близость вражеского лагеря.

Профиль Умберто золотится в лучах утреннего солнца. Мягкий пух его бородки уже завивается на щеках, смешиваясь с длинными падающими на спину волосами. Мне очень спокойной сидеть рядом с ним.

— Я очень рада, что ты тут, — говорю я.

Он поворачивает ко мне лицо. Я вздрагиваю, когда его внимательный взгляд скользит по моему лицу к губам, и несмотря на то, что молитва не наполняет мое сердце, где-то в животе разливается тепло. Мои губы приоткрываются. Я подаюсь вперед.

Краем глаза я замечаю какое-то движение. Холод Божественного камня пронизывает меня внезапной молнией.

— Умберто! Эти Инвьерны… они что, идут сюда?

Он вглядывается в группу, собравшуюся ниже. Он озабоченно хмурится, но качает головой.

— Они не могут нас видеть, — бормочет он.

Но Инвьерны продолжают собираться у подножия нашей скалы. Несколько смотрят в нашем направлении.

Выругавшись, Умберто обращает ко мне встревоженные глаза.

— Беги назад, Элиза, скажи Косме, чтобы загасила огонь. Я замету следы.

По коже пробегает мороз, но уже не от камня — от печали в прекрасных глазах Умберто, глубокой и искренней. Он жмурится на секунду и глубоко вдыхает носом. Потом одним быстрым движением он притягивает мою голову к себе и прижимает свои губы к моим. Он тратит драгоценные минуты, целуя меня, гладя мои губы языком; я открываю рот и целую его в ответ так же нетерпеливо.

Другой рукой он обвивает мою талию, прижимает мое тело к своему. Затем он отталкивает меня, и я замечаю влажный блеск в его глазах.

— Быстрее, Элиза, беги!

Я кидаюсь обратно в пещеру, прочь от него, мои колени трясутся, губы горят. Но мной овладевает ужас, и я бегу к Косме.