Волчьи войны - Анри Лёвенбрюк

В коридорах Риа шепчутся гораздо больше, чем обычно. Можно подумать, что война уже объявлена. Как Эдитусу хотелось сейчас оказаться в своем дворце в Мон-Томбе!

Мон-Томб был совершенно иным миром. Миром тишины и трудолюбия, расположенным вдали от суеты. Вдали от безумия, царившего теперь повсюду. Это был мир гармонии, где по узким улочкам среди неброских каменных стен, приглушающих городской шум, ходили студенты и монахи в рясах. Это был его город. Город, который он возродил к новой жизни и прославил во всей Гаэлии. Который перестал быть культурным центром стареющей цивилизации, но христианство вновь сделало его средоточием интеллектуальной жизни острова. Мон-Томб был самой большой гордостью епископа Томаса Эдитуса. Это было то, что он хотел оставить потомкам, покидая этот мир… Мон-Томб.

Но если события будут развиваться так и дальше, не скоро ему удастся вновь обрести спасительный покой своего уютного кабинета в епископском дворце Отрада. С другой стороны, жизнь должна как-то меняться. Сейчас большая часть Гаэлии находится под властью друидов с их архаичным учением. Необходимо, чтобы тень Христова распятия легла на весь остров. Эдитус поклялся себе, что добьется этого и тем самым выполнит миссию, возложенную на него при отъезде из Бриттии. К тому же он хотел поквитаться с галатийцами, сделавшими его рабом, когда ему было всего лишь шестнадцать лет.

Слуга остановился перед массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет графа. Он знаком попросил Эдитуса подождать и доложил о его прибытии.

Граф был в кабинете один. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, положив локти на обитые зеленым бархатом подлокотники и опустив подбородок на скрещенные руки. Видно было, что он погружен в тяжкие раздумья.

Эдитус подошел к нему:

— Вы меня звали?

— Садитесь, Эдитус, — серьезно сказал ему граф.

Ферен Ал'Роэг был немного тучен, с почти совсем лысой головой, круглым лицом, маленькими темными глазками и жесткой линией рта. Его считали справедливым и прямым, но агрессивным человеком. Приняв христианство, он всегда оказывал покровительство Эдитусу и сделал его своим главным советником. Веровал граф глубоко и искренне, он прислушивался к мнению епископа в делах религиозных и политических. При этом его авторитет в стране не только не упал, но, напротив, даже вырос, так как приобрел более крепкие основы. Ал'Роэг настолько утвердился в вере, что настоял на обращении в христианство всего населения Харкура и твердой рукой проводил это решение в жизнь. Он полностью полагался на Эдитуса во всем, что касалось веры, а тот рассчитывал на помощь графа при построении незыблемых основ церкви. Они испытывали друг к другу глубокое уважение.

— Что вам известно о Самильданахе? — спросил граф.

Эдитус удивился. Он готовился к разговору о войне с Галатией и никак не мог предположить, что речь пойдет о чем-то другом.

— О Самильданахе вообще или же о той девочке, которая считает себя Самильданахом?

— И о том и о другом…

Епископ вздохнул и на секунду задумался. Он попытался обобщить все, что когда-либо читал по этому поводу, и все, что сам об этом думал.

— Древние поверья Гаэлии гласят, что Самильданах — это что-то вроде всемогущего друида. Он якобы, безгранично владеет сайманом. Говорят, что сами друиды владеют им лишь в слабой мере и не всегда. Маниты, например, были якобы созданы Самильданахами…

— Я видел один манит, Эдитус. Они действительно существуют. Как вы можете это объяснить?

— Я считаю, что это просто примитивное объяснение силы Божьей. В отличие от друидов, Самильданахи живут отдельно, вдали от Сай-Мины, они не проходят никакого обучения. Они значительно менее порочны, чем друиды. Возможно, они даже справедливы и искренни. Собственно, Самильданахами их называют сами друиды. Я полагаю, что это избранные Богом люди. В Бриттии таких считают святыми… Вам известно мое твердое убеждение в том, что Мойра на самом деле представляет собой несколько расплывчатое понимание того, что мы называем Богом. И из этих своих приблизительных представлений друиды создали некое подобие примитивной религии, основанной на народных легендах. Это не настоящая религия. У них нет ни одного письменного источника. Если бы у них в руках оказалась Библия, если бы им явился Иисус Христос, они бы, безусловно, правильно поняли реальный смысл божественного начала. И мы могли бы без труда обратить их в христианство. Я уверен: для этого достаточно показать, что их представления верны, но им просто не хватает знания. Мойра существует, но ее имя — Бог.

— Я знаю, мы уже говорили об этом… Ну а девушка? Вы думаете, она святая?

Эдитус пожал плечами:

— Я знаю только то, что о ней шепотом говорят во дворце… Ничего конкретного. Вы же знаете, я не люблю вдаваться в те материи, которые мною недостаточно изучены…

— Вот и прекрасно. Завтра у вас появится такая возможность.

У епископа перехватило дух.

— Как вы сказали?

— Капитан Сеньон везет ее сюда из одного монастыря на юге Харкура. Сегодня утром мне сообщил об этом его вестовой. Я не очень хорошо понял, что там произошло. У меня сложилось впечатление, что на самом деле захватить девушку не удалось. Или она смогла освободиться. Я слышал, что она не пленница Сеньона, а якобы сама хочет прибыть сюда…

— Как все это странно!

— Когда дело касается этой девушки, ничему не приходится удивляться…

— Может быть, она и в самом деле избранница Божья.

— Именно так я и подумал, — ответил граф. — И мне пришла в голову мысль использовать ее для распространения христианства. Вся Гаэлия в нее верит. Ей нет еще и пятнадцати, а она уже стала живой легендой для всей страны. И раз она согласилась явиться сюда, возможно, она не испытывает враждебности по отношению к нашей религии.

— И все же ее следует опасаться. Ходят слухи, что она сама объявила себя Самильданахом.

— И она ошибается, так как пока что еще не слышала слова Божьего. Но говорят еще, что она хочет научиться читать. Это известно со слов монаха, который сообщил, что девочка находится у них в монастыре…

— Дело становится все более интересным…

Граф кивнул.

— Я хочу, чтобы мы приняли ее вместе, — сказал он. — И побеседовали втроем. Мы должны узнать, во что она верит, что ей известно и чего она хочет.

— Надо показать, что ее встречают благожелательно. Если мы захотим сделать ее нашей союзницей, нужно, чтобы у нее сложилось хорошее впечатление от Харкура. Надеюсь, Воины Огня обращались с ней не очень грубо…

— Скорее грубо обращается она с ними! — заметил, улыбнувшись, граф.

В эту минуту в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — пригласил граф.

Слуга, доложивший ранее о приходе Эдитуса, появился на пороге.

— Только что во дворец прибыл епископ Наталиен. Он просит вас его принять.