Ветер странствий - Ольга Ружникова

— Вы — либо слишком смелая, либо дура, герцогиня. — Поппей с удовольствием отхлебнул полбокала переслащенного сиропа. Аж причмокнул от удовольствия.

Забавно — то же самое говорила Элгэ некая придворная дама. В Аравинте. Когда «глупая илладийка» в очередной раз отвергла предложение сильной руки и горячего сердца Виктора.

Точно — дура была.

… — Любовникам не отказывают! — чопорно заявила добродетельная до мозга костей курица. Кузина баронессы Керли. — Мужчина редко делает предложение женщине, уже изведанной им на вкус.

Элгэ могла бы возразить, что еще раз вкусить не хочется только не понравившееся блюдо. Но лишь пожала плечами. И искренне рассмеялась. Это ей читают мораль? Ей, так долго отвергавшей всех кавалеров? Да она — монахиня рядом с большинством дам Кармэн!..

И, как выяснилось, бесстыжая шлюха — в сравнении с женщинами за пределами двора Вальданэ. Искусственного Ирия. Места, где Элгэ могла безбедно прожить всю жизнь — если бы сама себя по дури не вышвырнула вон. Приключений захотелось. «Глотка свежего воздуха».

Наглоталась? Еще не захлебнулась?

Поппей по-прежнему пялится. Поражается ее хладнокровию? Всё еще ждет ответа? А Элгэ просто здесь нет. Она — в Вальданэ. В Арганди. В Илладэне. Да хоть в лесном домике, в объятиях Октавиана — только не здесь!

А детишки на потолке, наверное, представляют себя в светлом Ирие. И им тоже никогда туда не выбраться.

А еще, небось, мечтают наконец одеться.

— Чего вы от меня хотите, патриций? — Убейте ее на месте, но она не назовет эту мразь офицерским званием! — Получить мое тело — валяйте. Убить — аналогично. Предварительно пытать — ваше право. Так что именно?

Этот ленивый голос принадлежит ей? Она — совсем рехнулась? Эта скотина и в самом деле способна в любой миг приказать пытать пленницу или искалечить. Убить себя можно и не успеть. Или не справиться с врагом. Он — не Гуго все-таки.

Смерть — змеи с ней! Но неужели совсем не страшно стать уродиной? Или калекой?

Не страшно. Потому что бояться — всё равно не поможет. Тут толпа успела сотни раз перетрястись. Где они теперь?

— Твое тело? Я получу его. И быстрее, чем ты думаешь.

Она вообще-то думала — он попробует сейчас.

— Но сначала мне нужно зелье, Элгэ. Зелье, о котором я честно сказал твоим новым соплеменникам.

Вот теперь она расхохоталась. Дико и вполне искренне. На весь гаремовидный пыточный подвал.

— Зелье? Тогда воистину не понимаю, зачем вам я. Проще было потребовать самую сильную ведьму табора. Я-то — вообще не банджарон.

Вцепляться в свой язык — поздно. Увы, у некоторых слова летят вперед мыслей. У не слишком умных. Иначе Элгэ хорошо бы подумала, прежде чем подставлять — ладно себя, доказывая собственную бесполезность, — но еще и Азу. И тогда, и сейчас.

— Вы забыли, что ваша Аза, герцогиня, уже у меня. Она — достаточно сильная ведьма, или не будет большой беды, если я вскрою ей горло? Деньги за нее уже уплачены. Я честно веду сделки.

Баро — скотина, если ему плевать даже на собственных соплеменников. И на обычаи его народа. Возможно, такого вожака покарают какие-нибудь боги или духи, но пока от них дождешься! А у Элгэ полно объектов мести и без очередного вождя очередных дикарей.

— В таком случае, может, нам с Ристой и Азой лучше взяться за зелье прямо сейчас? Или у вас сначала есть… другие желания… господин?

— У тебя поубавится наглости уже к завтрашнему дню, обещаю, — ухмыльнулся Поппей.

А Элгэ мигом пообещала себе отныне заткнуться. Если эта скотина тоже получает удовольствие от подобной игры — незачем его доставлять.

— А сейчас принимайся за зелье… рабыня. Оно должно быть готово через три часа. И учти: если что-то перепутаешь — пострадаю не я, а четырнадцать невинных жизней. Невинных во всех смыслах.

Он их украл в ближайшем приюте для малолетних? Хотя — зачем красть? Честно купил. Мы же в стране законного рабства. А Поппей честно ведет сделки.

— А иначе они выживут? — хмыкнула девушка. — Кто эти люди — будущие жертвы отравления? А зелье — противоядие?

— Ты почти угадала, наглая илладийка.

— И кто же их отравил — вы сами? А потом вас вдруг заела ваша несуществующая совесть?

Или требует поделиться чудо-зельем покровитель? Кстати, кем он может быть, если сам Поппей Август — фаворит императора?

— Вы задаете слишком много вопросов, герцогиня… для будущей покойницы.

— А покойники — вообще любопытны. Это ведь всё, что им осталось. Хуже них только призраки. У вас здесь, в Сантэе, призраков случайно не водится? Нет? Какая жалость — они еще любопытнее покойников. Кстати, раз уж вам от меня нужно это неизвестное зелье — может, найдете мне приличное вино? Вместо того пойла, что предпочитаете сами?

3

Ту несчастную так никто и не добил. И не схоронят. Такое количество псов ведь должно чем-то питаться? За компанию с предателями-леопардами.

А в Аравинте сейчас цветут гранаты. Как и в Илладэне. Без Элгэ…

Стоит лишь закрыть глаза, чтобы увидеть юную девушку — даже скорее совсем еще зеленую девчонку — на скамье у фонтана. Напротив коленопреклоненного юноши.

И сейчас заметно, что она его младше. Если взглянуть со стороны. Не ее совсем-взрослыми глазами.

— Виктор, нет, нет и еще раз нет, — улыбается девчонка.

Это представить легко — Элгэ часто видела собственную улыбку в зеркале. Смеются губы, но не глаза.

Девочка не лжет. Она в самом деле и не думает говорить «да» красивому кавалеру. Никогда. «Всегда» и «никогда» так легко слетают с губ в юности.

Зачем же она с ним? Ведь хорошо понимает, что их отношения уже вышли за пределы дружбы. И ее согласие — лишь вопрос времени. Тогда — зачем?

Во-первых — льстит внимание более взрослого (восемнадцатилетнего!) юноши. Виктор был первым кавалером, разглядевшим Элгэ. Лишь тогда как мухи на мед слетелись другие. Но не раньше.

Во-вторых — внимание одного из первых красавцев двора избавляет от навязчивости других. И позволяет выбирать, кому дарить тень благосклонности. Улыбку, смех и легкий удар узорным веером.

В-третьих — сердце Элгэ несвободно. Алексис Зордес навсегда останется ее единственной любовью. Неразделенной.

Легко кружить головы мужчинам, если твоя собственная — холодна и трезва.

— Вы больше года добиваетесь меня, Виктор. Неужели за это время было трудно запомнить слово «нет»? Оно ведь такое короткое.

Она откажет ему — вновь. А завтра поедет с ним на