Дом для демиурга Том 2: Pеальность сердца - Kriptilia

- Истинно так! - подтвердил, тряся бородой, Лонгин.

- Герцог Алларэ подвергался... тяжелым испытаниям. Придя в себя, он произнесет клятву и все вам расскажет! - этого, может, и слышали лишь на первых рядах, но те, кто не разобрал, спрашивали у сидящих впереди.

- Мы можем обойтись и без богохульных сплетен! - а Скоринг громче, куда громче... - Коронация подтвердит, что принц Араон - истинный потомок династии Сеорнов! Венец короля Аллиона...

- Ассамблея закрыта! Королевский совет и выборы регента состоятся после коронации! - поднялся с кресла истинный потомок, наконец, сообразив, что нужно делать. - Желаю здравствовать, господа!

6. Собра - Сеория

- Это вы решили красоваться перед всей Ассамблеей!

- Пользуетесь тем, что не получите пощечину? - мрачно поинтересовался Реми, но сейчас Саннио его ничуть не боялся, и вовсе не потому, что не считал опасным.

Ассамблея закончилась не то провалом, не то победой партии Эллоны и Алларэ - пока что никто не мог этого понять. Гоэллон считал полным провалом сам тот факт, что столица разделилась на две враждебные партии: одна поддерживала герцога Алларэ, другая - герцога Скоринга. Кто сильнее, на чьей стороне больше соратников, пока еще нельзя было понять, но этого было довольно, чтобы Саннио набрался дерзости назвать вещи своими именами: Реми сделал противоположное тому, что хотел.

Следом за Соброй должна была разделиться и вся страна. Два принца, два герцога - две противоборствующие стороны, и отсюда недалеко до раскола. Владетели Агайрэ уже заявили об отказе от королевской опеки и о том, что у них есть новый граф, а устраивает ли он столицу - неважно, пусть сначала разберутся, кто король. Наместнику, попытавшемуся оспорить это решение, весьма невежливо указали дорожку в Скору, из которой он явился.

Бруленские владетели, по образу и подобию своих родичей, оставшихся в баронстве, разделились на две партии, причем одна с дура ума объявила герцога Алларэ и наследника герцога Гоэллона организаторами заговора и убийства баронессы Брулен, другая же выразила свое почтение Реми и тем подтвердила подозрения первой.

Мерцы в большинстве последовали за маршалом Агро, который по вполне понятным причинам выбрал сторону Эллоны, но те, чьи владения примыкали к сеорийским землям, энтузиазма недавнего триумфатора не разделяли.

Немногочисленные представители Керторы предпочли следовать за двоюродным братом своего барона, который считался лучшим другом герцога Скоринга, и поддержал его.

Среди редких северян бродили и более странные идеи - одни желали видеть наместником герцога Алларэ, другие ратовали за отделение от окончательно разочаровавшей их Собраны, а третьи вспомнили, кто командовал армией, прогнавшей тамерцев, и решили, что это повод для обиды на его племянника, а, значит, и на герцога Алларэ. За компанию.

При этом не меньше трети сторонников партии Алларэ и Эллоны считали, что герцог несколько погорячился, называя принца Араона бастардом, а часть принявших сторону Скоринга требовала усадить на трон Элграса...

К вечеру пятого дня первой седмицы девятины Святого Галадеона Собра походила на бурлящий котел. Решительно у каждого владетеля, жившего в столице который год, или недавно приехавшего и оказавшегося на Ассамблее случайно оказалось свое мнение о том, что надлежит делать всем и каждому. На почве противоречий между мнениями вспыхивали ссоры, а порой и драки, небольшие группы временно согласных собирались, распадались и объединялись с сиюминутными единомышленниками, потом вновь ссорились и переходили к вражде.

Все это, как и предсказывал Кадоль, здорово напоминало давешний хлебный бунт, только в масштабах всей страны.

Саннио был уверен, что виновник событий сидит перед ним на постели в гостевой спальне собственного дома, чувствуя себя еще хуже, чем вчера, но зато явно счастливый, довольный и едва ли не торжествующий. Молодому человеку же казалось, что радоваться категорически нечему. Сорен и пожалованный вчера владением ученик лекаря сидели по краям постели, вид имели самый преданный и с явным неодобрением таращились на Гоэллона. Кесслер, кажется, собрался помочь Реми в недавно высказанном им намерении.

Определенно, дружба с одним и преданность другому совмещаются... не всегда.

- Нет, герцог, я ничем не пользуюсь. Я хочу понять, что делается... и что мне с этим делать.

- Ничего страшного не делается. Коронация все расставит по местам.

- Да объясните же! - не выдержал Саннио. Пусть герцог Алларэ и тяжело болен, но если уж он считает себя достаточно сильным, чтобы заварить кашу, то пусть найдет и силы объяснить, какой ложкой хлебать ее остальным. - Что случится на коронации? Почему вы ни слова не сказали о Скоринге? Он стоял рядом с вами! О взрыве?.. Почему я не знал о документе, который хранился в моем доме?!

- Не знали - и рассказать не могли... - вяло качнул головой Реми. - Все, довольно тут орать. Уматывайте, сокровище, пока лекарь вас не услышал.

Саннио вылетел вон и уже у лестницы, которая вела с третьего этажа вниз, натолкнулся на Рене Алларэ. Тот поднимался с бокалом вина в руке, так что ничего хорошего из встречи двух движущихся тел не вышло: алые пятна украсили платье обоих.

Двоюродный брат Реми не относился к тем людям, которые с первого взгляда вызывали у молодого человека симпатию. Сорен был не слишком откровенен, но Саннио хватило и нескольких минут, чтобы уяснить для себя, как Рене обращался с полностью зависящим от него бруленцем. Еще нескольких минут оказалось достаточно, чтобы пресечь сие безобразие, но прощать Саннио умел куда хуже, чем помнить обиды, - особенно, причиненные тем, кого он любил.

Досадный инцидент сразу после позорного изгнания от ложа больного настроения не улучшил. Рене же рассыпался в любезных извинениях и, взяв Саннио под руку, повел по коридору в направлении кабинета. Там он позвал слуг и вручил им две испачканных камизолы со строгим наказом привести в порядок немедленно.

- Вижу, вы душевно пообщались с моим братом? - подмигнул он, открывая новую бутылку и разливая вино по бокалам. - Не вы первый, господин Гоэллон.

- Господин Алларэ... - что нужно делать и говорить в подобных случаях, молодой человек представлял себе крайне плохо. - Я полагаю, что достаточно знаю характер герцога.

- Если так, то вы заблуждаетесь. Чего ждать от Реми, знают только два человека. Он сам и ваш дядя.