Маги Второго Круга - Эва Бялоленьская

Мы постоянно не высыпаемся и поэтому на уроках бываем рассеянны. К сожалению, Кузнец уже начинает обращать на нас особое внимание. Сначала он просто наблюдал за нами, а теперь уже прямо спрашивает, чем мы таким занимаемся, что на уроки приходим сонные, как рыбы, вытащенные из воды неделю назад. И врать конечно же нельзя — ведь Говорун сразу же почувствует обман. Поэтому мы все твердим одно и то же: читаем ночи напролет. В конце концов, это чистая правда. Мы надеемся, что Кузнец, как безукоризненно воспитанный человек, не станет рыться в наших мозгах в поисках подробностей. И до сих пор он не обманул наших ожиданий.

Кузнец делает нам замечания и повторяет, что ночь предназначена для сна. Все верно, только как тут удержаться, когда перед тобой столько интереснейших книг?

Мы все висим на тонкой нитке, я это прекрасно вижу. Сегодня Мышка заснул прямо в классе, опустив голову на книгу. Это еще не катастрофа, но уже, возможно, катастрофочка. Мышь — хороший пробный камень для всей нашей компании. Если уж он засыпает во время лекции Кузнеца, то и мы вскоре будем делать то же самое. А Кузнец на сей раз рассердился не на шутку. Он выгнал Мышку из класса, а нас вместе с ним, сурово приказав немедленно идти спать, хотя день был в разгаре! Потому что ему надоело смотреть на учеников, которые от усталости не понимают, что он им говорит, и не могут нормально сделать заданное, поскольку явно поглощены чем-то другим, не занятиями. Он пригрозил, что начнет проверять, лежим ли мы по ночам в кроватях. А если эта комедия будет продолжаться, то он прибегнет к методам Гладиатора. Я, конечно, не принимаю всерьез его угрозы, Кузнец попросту не может быть таким же подлым, как Гладиатор. Но ясно одно: мы не можем сейчас так бросаться в глаза. Подозрительность Кузнеца усиливается еще и оттого, что если раньше у кого-то (обычно у Певца или Грифа) случались „сонные дни“, то причиной их было слишком большое количество вина и девочек. А тут что? Книжки? Вещь абсолютно невероятная.

Поэтому сегодняшним вечером наша команда искателей выросла до семи человек. Посовещавшись, мы решили посвятить в тайну еще одного Бродяжника, чтобы помочь Мышке. К нам присоединился Змеевик. И мы разделились на две группы, которые теперь начнут действовать по очереди. А еще мы решили, что больше не будем просиживать за чтением до рассвета. Все должно выглядеть так, как раньше — обыкновенно».

* * *

Этот день начался неудачно. С самого утра посыпались мелкие неприятности, точно предвещая, что дальше будет все хуже и хуже. У Камушка порвался ремешок на сандалиях, и ему пришлось на ходу, в коридоре, временно связать его узлом. Заболтавшись с приятелем, Говорун Серый ударил Мышку дверьми. У повара тоже, видно, выдался плохой денек, потому что на завтрак подали тертую редьку и так остро приправленный суп, что его не смогли проглотить даже коренные южане с дублеными перцем и имбирем глотками. Раздосадованным ребятам пришлось довольствоваться сухим хлебом.

Во время утренних занятий Кузнеца неожиданно вызвали с лекции, и поэтому его ученики лишились большей части потрясающего рассказа о ядовитых белых змеях. Оказалось, что во второй половине дня занятий тоже не будет, потому что учителя задерживают какие-то очень важные обязанности, так что Второму Кругу следует заняться чем-то полезным и никому не мешать. Конечно, в результате все ребята разбрелись по Замку и окрестностям по своим делам и не стали морочить себе головы учебой.

Певец попробовал подговорить на «маленькую» вылазку в Посад, которая наверняка затянулась бы до позднего вечера, но Ткач иллюзий с сожалением отказался. Он должен был вечером встретиться с Ветром-на-Вершине, чтобы снова «помахать палками», как малоизящно называл сие занятие Творитель. Так что пришлось Певцу удовлетвориться компанией Грифа, который, в свою очередь, даже слишком рвался пойти «в город».

— Так куда же мы отправляемся, благородные господа, надежда современной магии и архитектуры? — изысканно обратился к Певцу Гриф.

— Я предлагаю ряд интеллектуальных развлечений, — серьезно ответствовал Певец. — Сначала поразмышляем над конструкцией и сравним архитектурные стили…

— У-у-у… — с отвращением замычал Гриф.

— …трактира «Под листиком земляники» и корчмы «У дядюшки», — продолжил Певец. — Потом можно будет заняться более узкой философской проблемой: почему устрицы не поют…

— А они действительно не поют? — вмешался развеселившийся Наблюдатель.

— В запеченном виде?

— Ну, тогда нам, видно, потребуется большое количество экземпляров для исследования.

— И лимона. Поскольку точно не известно, и, возможно, устрица поет в кислой среде.

— А это уже вопрос из области химии.

— Как бы там ни было, мы ведь принадлежим к интеллектуальной элите и образованны весьма разносторонне, господин Гриф.

— Если уж зашла речь о химии, то я предлагаю проанализировать влияние белого сладкого нарлина на… на равновесие объектов и их траектории.

— То есть?

— То есть танцовщицы в «Единороге».

— А! И тут мы доходим до геометрии. Итак, вечерок обещает быть весьма высокоинтеллектуальным, дорогой коллега.

Так, шутливо беседуя, молодые маги шли прогулочным шагом напрямик через сад. Позднее Гриф вспоминал этот день и именно этот разговор как последние мгновения детства. Потом уже больше никогда он не чувствовал себя таким — совершенно беззаботным и радостным.

Ничто не предвещало внезапного окончания этой идиллии. И тут внезапно их окружили четыре человека в форме замковой стражи.

— Вы арестованы, — сказал один из гвардейцев, обращаясь к Ночному Певцу, а другой в ту же секунду подошел к парню сзади и вонзил ему в шею иглу.

Ночной Певец не успел даже вскрикнуть. Сознание в глазах его почти сразу же угасло. Застывший от неожиданности Гриф только молча смотрел, как стражник подхватывает безвольно клонящееся тело Певца и укладывает его на садовую тропинку.

— Суд Круга признал тебя виновным в нарушении закона. Раскайся, — бесстрастно закончил офицер.

Грифу удалось преодолеть охвативший его паралич:

— Ч-что… Что происходит? Почему?.. Н-нет, так ведь нельзя же! Он н-ничего не сделал!

Наблюдатель попытался было наклониться к бесчувственному телу Певца — ему показалось, что товарищ не дышит, но один из солдат удержал его.

— А это уже не твоего ума дело, парень. Иди отсюда.

Гриф не двинулся с места. В ужасе смотрел он то на потерявшего сознание друга, то на стражников с угрюмыми ожесточенными лицами.

— Пошел отсюда!

Грубый толчок в плечо вывел его из себя. Гриф повернулся и кинулся бежать между розовыми кустами, в глазах его все еще стояла недавняя сцена: четверо мужчин склоняются над беззащитным, неподвижно лежащим юношей. В голове его роились беспорядочные мысли. Куда идти? К кому обратиться? Кому сообщить? Кузнецу? Ветру-на-Вершине?

И тут перед ним мелькнуло яркое пятно. Из боковой аллеи показалась Роза.