Богатырь и Звезда Сварога - Александр Дубоносов

надумал Игорь сосватать Варвару за князя Ольда Среброголового. Видите ли, шибко важная территория — Серебряные горы. Свадьба же позволила бы решить Игорю сразу кучу вопросов. Это тебе и сталь дешёвая, и к землям новым дорога свободная. Ольд еще при княжении Ярослава на Варвару глаз положил. Влюбился мужик до беспамятства, но она таки имела на это свое мнение. Ей же палец в рот не клади — по самый локоть откусит! По началу Ольд пытался сердце девичье завоевать. Подарки дарил, отправлял телеги полные изысканных тканей и украшений, но она все нос воротила. Вот только Игорь — не его отец, он с сестрой долго не разговаривал. Княжну связали и прямиком в Сталь-град. Таки не учли князья, что девица не из простых, а, всё-таки, кровей славных. При первой возможности она деру дала от Ольда, тот и глазом моргнуть не успел. До сих пор девку всем миром ищут. Среброголовый же страсть как разгневался и посчитал это личным оскорблением от самого Игоря. Таки приехал Ольд с дружиной, встал под воротами Слав-города, и высказал Игорю все, что о нём думает в самой, что ни на есть нелицеприятной форме. Тут уже разобиделся Игорь. С того и дерутся князья наши. Хотя, как князья — обычные люди. Ладно ратники и наемники — это их хлеб, но пахари и свинопасы причем? Им же до того, кто там из князей кого на каком месте вертел — вообще дела никакого нет, но почему-то они больше всего от войны и страдают. А сами князья чего? Сидят себе в своих теремах, только медовуха по усищам и стекает.

— А с Мариной и послом что?

— Таки тоже все просто. Было время, когда ярость и обида спали и захотели князья все миром уладить. Отправил Ольд послов с дарами, так один из них — кровный брат Среброголова, удумал Марину соблазнить. Она, недолго думая, рассказала все Игорю, а он же от ревности совсем с ума сходит… Таки он и вспылил. На глазах у всего люда Слав-городского выхватил клинок и отсек послу голову, да так, что та покатилась по ступеням до самых Сварожьих врат. Потом, в порыве гнева, там еще несколько плеч лишились своих нош… Живые, конечно, тоже остались, их вместе с головами погрузили в телегу и отправили обратно в Сталь-град. Вот шуму-то тогда было. Говорят, что Среброголовый прилюдно обозвал Игоря трижды проклятым моркотником и на крови поклялся, что лично отомстит ему за такое оскорбление.

Гришка закончил и пристально посмотрел на Яромира.

— Твоя очередь.

— Ты о чем?

— Пятый день едем, и хоть бы слово о себе сказал.

— Эх, Гришка, — тяжело вздохнул Яромир. — Ты столько всего знаешь, столько всего видел, а я всю жизнь прожил со стариком в полнейшей глуши и забот кроме как сеном запастись, да мукой у нас не было. Тут же ты мне про целый мир… Расскажи лучше ещё что-нибудь, больно интересно ты молвишь.

Гришка недоверчиво ухмыльнулся и принялся рассказывать про городские традиции и праздники.

Так и прошел их оставшийся путь.

К большому облегчению Гришки, последующая дорога оказалось совершенно спокойной.

За последние пару дней они повстречали лишь несколько бродяг, торговцев и целую кучу дозорных, каждый из которых усердно пытался доказать, что перед ними враги или отъявленные лиходеи.

Благо, у Гришки, в кожаной сумке, была бумага дорожная, при предъявлении которой у вояк сразу отпадали все вопросы.

Хотя, одно несчастье с ними всё-таки приключилось. Гришкина кляча оказалась настолько больной, что через день откинула копыта, из-за чего дорога затянулась ещё на сутки. Не зря в той деревне с ней так легко распрощались…

К концу пути, средь полей и лесов всё чаще и чаще стали появляться не только мелкие деревушки, но и уже более крупные хозяйства.

— Ну что, Яромир, встречай, здесь начинается великий Слав-город! — переполненный гордостью Гришка широко раскинул руки, будто показывал нечто необъятное.

Яромир пристально огляделся по сторонам, но кроме небольших домиков, разместившихся по обе стороны дороги, он ничего необычного не увидел.

— Не густо, — разочарованно вздохнул Яромир, ведущий коня за поводья. — Я себе по-другому представлял…

Гришка толкнул его в плечо, оборвав Яромира на полуслове.

— Да ты обожди делать выводы. Тут только начинается, а всё самое интересное будет там, за пригорком.

И действительно, поднявшись на горку, перед ними открылся изумительный вид.

Перед путниками раскинулась огромная долина, от края до края которой простирались дворы и посады, а в самом центре, на холме, словно величественный исполин, возвышались княжеские палаты.

И всю эту красоту пронизывала бескрайняя река, рвом огибающая детинец.

От таких широт Яромир буквально потерял дар речи. Гришка же подтолкнул изумленного товарища, и они стали неспеша спускаться к окольному городу.

* * *

Он был невыносимо голоден.

С позавчерашнего дня он смог найти лишь полусгнившие тыквенные огрызки и те из помоев, вываленных овцам.

Синяки болели и все кости ныли. Дуралей! Надо же было так попасться… И как назло, в этот раз били больнее обычного. С какой-то особой жестокостью. Двое суток толком ходить не мог.

Видать у всех наболело, не только у него.

Но, если бы он всё-таки смог тогда снять с пояса того пентюха торговца этот мешочек с золотишком, то смог бы купить всё, что пожелает. Даже мясо…

Огромный кусок свинины бросить на камень у костра… Как же сочно шкворчит жир от огня, а запах…

От мыслей о еде побежали слюни и желудок скрутило ещё сильнее.

Нужно немедленно найти что-то съестное. Или кого-то…

Он выбрался на свет из брошенной собачьей конуры, служившей ему убежищем, и аккуратно выглянул из-за угла.

По улице туда и сюда сновали люди. Много людей. А чего ещё ожидать от Торговой площади?

Хотелось пить.

Он проскользнул между толпой носильщиков, следующих за торговцем специями к прилавку, рядом с которым стояла поилка для лошадей.

Чем не вода? Раз кони пьют, то и ему сгодится.

Он утолил жажду и пристально огляделся в поисках лёгкой добычи.

У толстяка справа можно было вытащить засапожный нож, а слева удобно лежал пучок моркови.

Он так и сделал.

Прополз под ногами к толстяку, осторожно вытянул нож из ножен и побежал к овощному прилавку. Только схватился за морковную ботву, как глазастый помощник лавочника поймал за руку.

Спас нож.

Он полоснул маленьким, но очень острым лезвием по крепко схватившей его руке. Хватка ослабла. Он вырвался и тут же поспешил скрыться в узкой щели между домами.

В такую никто кроме него не пролезет.