Богатырь и Звезда Сварога - Александр Дубоносов

— А чего ты хотел? — Гришка довольно поправил на голове лисью шапку, выменянную у кожевника на восемь заячьих лапок и несколько грошей в довесок. — Таки, все же из одного места вышли, из Слав-города. Сердце Новой Сварги, Дом богов — как его только не называют. Всё остальное — так… Поналяпали острогов тут и там, а как в Слав-городе места не стало, то разбежался народ во все стороны. Вот за много-много зим и стали эти остроги — селениями, да причём какими важными! Таки, весь Слав-город мукой да зерном кормят. Кто бы престол не держал, а все о таких вот маленьких деревушках страсть как пекутся. Потому что знают, что без них и в Стольном граде житья никакого не будет. Таки, с голодухи поперемрут.

— Занятно ты Гришка рассказываешь! Ох…

Конь Яромира провалился копытом в небольшую яму, от чего его наездник подавился косточкой кисло-ягоды и едва удержался в седле, чем вызвал приступ смеха у Гришки.

— Ржи, ржи… Отдам тебя следующему лешему, будешь знать…

— Таки, не горячись, Яромир! Как тебе надо мной глумиться — так ничего, а как мне пошутить — так сразу «лешему скормлю»? Не кажется тебе, что это наглость с твоей стороны? Коль не я, то кто ещё тебе, неотёсанному, столько о жизни городской, о землях дальних, об укладе государственном поведает? А я тебе уже рассказывал о девках Слав-городских?

— О-о! — Яромир замученно закатил глаза. — Ты же только о них днями на пролёт и треплешься.

— Таки как о них не говорить? Какие волосы, какие очи, а как пахнут… Ах-х! Хороши и спереди, и сзади…

— Так бы с оружием управлялся, как на девок слюни пускаешь. Небось попусту языком молотишь, а на деле тебе вон че показывают.

Яромир сложил дулю и протянул Гришке.

— Таки и обидеть можно. — Гришка надул щёки и отвернулся.

— И что — поколотишь? — усмехнулся Яромир и толкнул друга ногой. — Согласись, ратник из тебя — как из меня кухарка… Да что там далеко ходить: кто меч поднять не смог, когда черти напали?

— М-да, таки, готовишь ты и вправду отвратно… Зато у меня котелок варит, по лучше, чем у некоторых. — Гришка покосился на Яромира и надменно задрал подбородок. — Кто уже какой день нас свежей рыбкой кормит? М-м? Потому что кто-то знает, где клюёт, смастерил силки под рыбку и место прикормил, а кто-то стоит остолопом по колено в воде и, как дикарь, тыкает в тину палкой… Таки ещё и дёргается потом: «почему это у тебя, жопорукого, такой улов, а я с одними чебаками, как дурак…?»

Гришка жестом передразнил нервно машущего острогой Яромира, да так потешно, от чего тот закатился смехом.

— Ох-х! Уморительный ты, Гришка! Спору нет, много ты знаешь, интересно с тобою! А ты где так хорошо научился ножички кидать? Дорогого стоит, в бегущего зайца с пятнадцати шагов попасть.

— Таки, кроме этого, при дворе других забав и не было. Так и прижилось, что мальчишками днями напролёт в свайку играли. Там руку и набил. — Гришка вытащил из-за пояса короткое лезвие, обмотанное бечёвкой. — Во, гляди, уже и до Окольной добрались! Хорошо идём!

Они вышли к берегу широко разлившейся реки, вдоль которой нескончаемой линией тянулся березняк.

Лучи солнца игриво пробивались сквозь листву, делая это место необычайно живописным.

— Да-а… Лепота… — вдохновлённо прошептал Яромир. — В моих краях тиках видов отродясь не сыщешь.

— Яромир, вот до столицы уже рукой подать, но ты так и не рассказал мне, чего там забыл? — Гришка достал из сумки сверток с собранной с утра вдоль тракта дикой клубникой и забросил пригоршню в рот.

— Дело есть… — Яромир замялся, не зная, что ответить. — к князю.

Гришка закатился смехом:

— Это ты, брат, конечно, удумал. Наш светлый княже абы каких оборванцев не принимает!

— Ха! — Яромир больно толкнул Гришку в плечо. — «Большой человек, большой человек…» Тьфу! Пустомеля!

— Таки, попрошу не выражаться! От слов своих я не отказывался! Не принимает ещё не значит, что не примет. Времена сейчас сам видишь какие… — Гришка забросил в рот ещё одну горсть ягоды. — Вдруг ты убивец, которому за голову Игоря гору золота пообещали? Хотя нет, какой с тебя лиходей? Больно тугодумный…

— Нарываешься? — Яромир протянул к носу Гришки кулак.

— Таки, что ты, Лада упаси! — Гришка осторожно отодвинул кулак в сторону. — Я сегодня добрый, потому — устрою тебе встречу с Игорем. Ему как раз такие упрямые молодцы в дружину нужны. Вай, какой важной курицей будешь!

— Какой он — этот твой «князь»? — Яромир перемотал поводья вокруг руки, наклонился, сорвал сухую тростинку и стал ковырять ей в зубах.

— Княже наш — правитель суровый, наверное, иногда даже слишком… но при этом справедливый. Таки, знаешь, чего я заметил? Больно ты на него походишь. Если вот с этой стороны посмотреть, то совсем одно лицо. Особенно вот — подбородок! Такой же широкий, так и просится, чтобы… — Гришка задиристо помахал кулаком, вновь развеселив Яромира. — Что-то ты скрываешь!

— А если скажу, что я князю брат, поверишь?

Гришка опять закатился смехом.

— Тогда я — сам Славомир Сварожич! Не смеши. Из всех славичей только один Игорь да остался.

— Их было много?

— Я тебе диву даюсь, Яромир! Тебя то-ли в бочке с соленьями держали? — Гришка засыпал в рот оставшуюся ягоду. — Но, да ладно. Таки, слушай на здоровье. Не жалко! Как светлый княже Ярослав с женой и сыном сгинули, так Игорь престол и принял, а подле него жена — княжна Марина. Ох, а баба какая… Одно загляденье! И бед от неё, стоит отметить, столько же… Чего посол Ольдов только стоил. На детинце поговаривают…

— Где?

— Ну, детинец — палаты, князь, дружина, бояре. Все шишки города, но, сейчас не об этом… Говорят, что княжна Марина чары какие-то на Игоря наложила. Что не нашепчет — так все по её и будет. Таки теперь ещё и эта история с Ольдом и Варварой всей Сварге покоя не даёт.

— Ольд — это же князь Сталь-града, а Варвара кто?

— Ты меня поражаешь всё больше и больше… Варвара — дочка Ярослава, сестра Игоря.

— Сестра?! — Яромира от удивления остановил коня посреди дороги

— Сестра и сестра, чего так удивляться? Ещё Иван был, так тому, как десять зим стукнуло — хворь забрала. И младший… только прятали его ото всех, даже имени никто не знает.

Яромир нахмурил брови и поравнялся с Гришкой.

— Про Варвару… Причина всего, брат, стара как мир. Таки,