Джип, ноутбук, прошлое - Константин Костинов

Как это здорово, когда твои жена и дочь дома и заняты делом.

– Привет, девчонки!

Аня, сосредоточенно рисовавшая что-то цветными карандашами в альбоме, помахала рукой, не отвлекаясь.

– Привет, муж!

Юля повернулась, и Руслан не удержался от улыбки:

– Привет, моя бледнолицая скво.

– С каких это пор я стала индианкой? – Юля провела ладонью по щеке, добавив к двум чернильным полосам на щеке третью.

– С тех самых пор, как разрисовалась, словно Чингачгук на тропе войны.

– Ох, елки… – Юля, глядя в карманное зеркальце, начала оттираться. Чернила держались стойко, как спартанцы Леонида.

– Чем занята? – Руслан взглянул на исписанные – и местами покрытые кляксами – листы бумаги.

– Как это… тьфу… как это чем? Чем договорились.

Руслан вздохнул.

Три дня назад, сразу после того как выяснилось, что капитан Мациевич если и помрет, то не так и не там, как должен был, Руслан понял, что Юле нужно придумать занятие, полностью занимающее ее свободное время и по возможности отвлекающее от идеи выиграть Первую мировую в одиночку.

Поразмыслив, Лазаревич пришел к мысли не пытаться остановить бурный поток, именуемый его женой, увлеченной некой идеей, а повернуть его туда, где он принесет как можно меньше разрушений и человеческих жертв.

Он предложил Юле не бросаться менять прошлое с бухты-барахты, хватаясь то за спасение летчиков, то еще за что-нибудь, а составить четкий и конкретный план действий. Все-таки Юля при всей ее взбалмошности человек умный и если поймет, что изменения потребуют слишком глобальных усилий, то, скорее всего, откажется от идеи прогрессорства. К тому же она может вспомнить еще много вещей о здешнем будущем, которых не помнит сам Руслан.

– Ну и что ты тут составила? – Он взял один из листков, в глаза бросилось – «…Брусиловский прорыв…», «нехватка снарядов…», «Ренненкампф…». Что интересно, ни одной даты.

– Смеешься? Всего три дня прошло.

– Ну за три дня можно много сделать, – подколол жену Руслан.

– Ага, типично мужской подход. – Юля оглянулась на Аню и зашептала: – Это вы думаете, что сделать ребенка – плевое дело, пять минут, и готово. А нам его носить, воспитывать…

– Ну не пять…

– Ой, не льсти себе! – Юля не выдержала и рассмеялась. – Я только начала работу над Планом.

Слово «План» прозвучало если не капслоком – Юля все-таки не Смерть из книг Пратчетта, – то, по крайней мере, с большой буквы.

– Ну и что ты сейчас пишешь?

– Сейчас я ругаюсь злобным матом на здешние ручки. Муж, почему никто до сих пор не изобрел шариковых? Сложно, что ли?

– Уж всяко не сложнее, чем составить План, – улыбнулся Руслан.

– Рр-р-р-р-р!

– Не гроули[6]на меня, Жанна Dark![7]

– Р-Р-Р! – Юля выдала настоящий гроул. Она не любила, когда ее называли псевдонимом из рок-группы.

На кухне, где возилась служанка, что-то рухнуло.

– Мама, – серьезно сказала Аня, – не делай так больше. У меня волосы шевелятся. Причем до сих пор.

– Ладно. – Руслан обнял жену за плечи. – Что там с твоим Пла… пардон, планом.

– До самого плана еще как до Русско-японской границы. Сначала я вспоминаю, что я вообще помню о Первой мировой. Потом нужно будет понять, что было причиной неудачного хода войны. Потом – что нужно будет для того, чтобы изменить ход войны к лучшему. И только потом составлять… План! – Она показала Руслану язык.

– Юльчик, ты, когда начнешь внедрять свои изменения, хотя бы потренируйся на каких-нибудь кошках.

Руслан успокоился: Юля подошла к делу серьезно, а значит, глупых поступков от нее можно не ожидать.

– На ком я буду тренироваться, я уже знаю.

Руслан медленно повернулся. Рано успокоился…

– Ну и на ком же? – очень-очень спокойно спросил он.

– А вот. – Юля взяла один из листков и заунывно, подражая Копеляну, читающему досье на Штирлица, заговорила: – Глеб Егорович… пардон, Жеглов вспомнился… Глеб Евгеньевич Котельников, 38 лет, актер труппы Народного дома, псевдоним – Глебов-Котельников. Тот самый изобретатель парашюта в будущем, которого не будет.

Руслан моргнул.

– Откуда дровишки?

– Как откуда? Ты сам мне о нем вчера рассказал.

– Я назвал только имя и фамилию. И уж точно не называл его творческого псевдонима.

– Мой любимый, но несообразительный муж, здесь нет Интернета, но есть такая вещь, как телефон. А там, где есть телефон, – есть и телефонная книга, в которой обладатели указанных аппаратов перечислены в алфавитном порядке. Достаточно позвонить, уточнить, где он работает, под видом журналистки, а потом позвонить в Народный дом и уточнить уже там остальные сведения.

– Надеюсь, ты еще ничего не сказала ему?

– Пока ничего. Руслан, мы же после капитана договорились: любые вмешательства в ход истории – только после обсуждения с тобой. Так что не переживай. У меня сейчас более серьезная проблема.

– Какая? – насторожился Руслан.

– Я не могу писать этим проклятым пером! Я уже вся в чернилах!

– А почему ты «Паркер» не купила?

Юля замерла:

– А что, он уже есть?

Руслан кивнул. Юлино лицо приобрело особое выражение, свойственное человеку, который понял, что он лопухнулся. Если бы действие происходило в американском мультике, Юлины уши сейчас превратились бы в ослиные.