Берсеркер Скверны - Руслан Мельников

Следующую былину скальд затянул сам, без просьб и уговоров. Он словно бы рассказывал ее для себя, а не для окружавших его благодарных слушателей. А может, и правда – для себя.

Начало потонуло в гомоне голосов, но пирующие быстро смекнули, что происходит. Викинги зацыкали друг на друга, и через несколько секунд в огромном доме вновь звучал только сильный голос Сказителя.

На этот раз речь скальда лилась плавно и куда больше походила на песню без музыки. Песню негромкую и печальную.

Лица захмелевших слушателей стали задумчивыми и отстраненными. Только Арне по-прежнему выглядел недовольным. Новое сказание тоже не пришлась по душе наместнику ярла.

– Василь, а эта былина о чем? – спросил Виктор.

– О том, что жизнь коротка, а успеть сделать в ней надо многое, – прислушиваясь к словам, начал переводить Василь. – Скальд зовет викингов в поход на Запад, за славой, богатством и приключениями, чтобы оставить после себя достойный след, чтобы скоротечная жизнь не была прожита зря и чтобы заставить потомков называть себя героями.

Один из охранников раздраженно шикнул на пленников. Видимо, их перешептывание мешало слушать.

Василь замолчал. Виктор задумался.

Насчет скоротечности человеческой жизни Сказитель викингов, конечно, прав – тут не поспоришь. Люди живут теперь катастрофически мало. Не так мало, как, например, зеленокожие дикари из Котлов, но все же… После Бойни само время сдвинулось и потекло быстрее. Вернее, нет, не то, не так. Время, как и всегда, течет с прежней неумолимой неспешностью и неспешной неумолимостью, просто проживать его мы стали быстрее. Люди теперь раньше взрослеют, мужают, стареют и умирают. Возможно, дали о себе знать тяжелые условия, в которых оказались остатки человечества после гибели цивилизации. Возможно, глобальная Бойня наложила свой отпечаток даже на отдаленные и глухие уголки, считавшиеся безопасными, но все же не могущими быть таковыми в полной мере, когда на планете смешались чистая и грязная вода, чистая и грязная земля, чистый и грязный воздух. А возможно, люди, выживая с таким трудом, просто сами постепенно утрачивают волю к жизни.

Сейчас в четырнадцать – пятнадцать лет девушка становится женой и матерью, а юноша – мужем и воином. До тридцати мало кто доживает. А уже в тридцать пять – сорок человек считается древним старцем, хотя таким долгожительством могут похвастать лишь единицы. Да, человеческий век стал слишком короток. За столетие сменяется по три-четыре поколения. И ощущение стремительно уходящего времени не может не беспокоить. Другое дело – как им распорядиться. Кто-то тратит отпущенное ему время на созидание, а кто-то – на разбой, набеги, разрушение и воспевает все это как высшую доблесть.

Слушать такие песни, конечно, волнительно. Под героическую быличку или призывы скальда хорошо мечтать о подвигах на чужой земле и приятно чувствовать, как закипает в жилах кровь. Но только не тогда, когда враги, тоже заслушивающиеся скальдовыми песнями без музыки, захватывают твой дом и убивают твоих близких…

Виктор посмотрел на Василя.

Не тогда, когда они покушаются на твою женщину.

Он перевел взгляд на Костоправа и Змейку.

И не тогда, когда тебя самого захватывают в плен, называют «рапом» и сажают на цепь.

Виктор потер ногу, еще помнящую кандалы, которыми его приковывали к мачте драккара.

Размышляя на эти невеселые темы, Виктор не слышал, о чем говорили два хэрсира во главе большого стола. Да если бы он и услышал, то не смог бы понять ни слова из их беседы.

Между тем Аскел и Арне, еще в самом начале пирушки смотревшие друг на друга с плохо скрываемой неприязнью, давали тем больше воли своим чувствам, чем больше пили хмельной браги и крепкого пива.