Sacred. Кровь ангела - Стив Виттон

Зара улыбнулась в ответ и подняла свой бокал.

— Охотно выпью за это, — сказала она.

Они выпили, не сводя друг с друга глаз. Затем опустили бокалы, и Грегор д'Арк сказал:

— Извольте отведать, ваша честь.

Зара кивнула и взялась за серебряный прибор. Грегору можно было ничего не говорить. Блюда, которыми потчевал их Х'оро, были в высшей мере превосходны: розовое мясо нежно, как масло, так что можно было разделить его без труда на части вилкой, соус настолько искусно подобран, что было невозможно определить отдельные ингредиенты; сочный гратин, утонченно приправленный, с золотистой сырной корочкой, весьма соблазнительно хрустевшей, когда Зара вскрыла его вилкой. С каждым восхитительным куском, который она пробовала, аппетит только возрастал, и наконец она просто с волчьим аппетитом набросилась на еду. Только опустошив тарелку на три четверти, она обратила внимание, что сам Грегор ничего не ест. Вместо этого он расслабленно сидел в своем кресле с бокалом вина в руке, который систематически наполнял, и довольствовался тем, что через стол задумчиво рассматривал Зару и поддерживал вежливый разговор, стараясь, чтобы беседа не угасла, в то время как Зара продолжала есть. Заметив, что Грегор не спускает с нее глаз, Зара отложила вилку, отодвинула от себя тарелку и промокнула губы белой льняной салфеткой.

— И?.. — спросил Грегор, вопросительно подняв брови.

— Изумительно! — прокомментировала Зара и отложила салфетку в сторону. — Давно я так вкусно не ела.

Она взяла бокал и отпила глоток.

— Ваш повар поистине знаток своего дела.

— Что я и говорил.

Довольный Грегор улыбнулся, сделал глоток из хрустального бокала и продолжил разговор. Их беседа была приятной, но незначительной. Они говорили о Боге и мире. Хотя бестия, подобно темной тени, витала над ними, никто не касался этой темы, как будто оба инстинктивно понимали, что тогда разрушат настроение вечера. Нельзя сказать, что Зара не доверяла Грегору, — это было не так, не важно, какие чувства она испытывала к нему, просто ей хотелось подольше предаваться иллюзии, что это обычный ужин, и они оба только мужчина и женщина на обычном свидании. Зара осознавала, что это самое настоящее свидание, о чем говорили и горячие взгляды, и игра слов, и откровенные комплименты. Интерес Грегора к ней явно выходил за рамки простой любезности и гостеприимства, и хотя она не совсем понимала, как ей следует себя вести, она от всего сердца наслаждалась его вниманием и комплиментами, и на некоторое время ей даже удалось забыть, кто она и почему находится здесь.

Затем ее визави неожиданно сменил тему.

— Вы — прекрасная женщина, Зара, — осторожно начал Грегор и посмотрел на нее проникновенным взглядом. — Странная и таинственная… Я уверен, что на своем жизненном пути вы разбили сердце не одному мужчине.

— Возможно, не таким образом, как вы думаете, — уклончиво ответила Зара. Желая сменить тему, она указала на правую руку Грегора, где на безымянном пальце выделялась тонкая белая полоска кожи. — А как относительно вас? — спросила она. — Куда делось кольцо с вашего пальца?

Грегор поднял руку и задумчиво посмотрел на нее как на нечто, чего он давно не видел, и тень пробежала по его лицу.

— У вас зоркие глаза, — заметил он, ни в коем случае не задетый вопросом, хотя и стал серьезнее, чем раньше. — Действительно, на этом пальце я двенадцать лет носил кольцо, обручальное, если быть точным.

Внезапно Зара ощутила комок в горле.

— Значит, вы… — Она не могла решиться закончить вопрос из-за страха перед ответом.

— Женат? — Грегор покачал головой. — Нет, уже нет.

— Почему нет? — спросила Зара, странным образом почувствовав облегчение.

— Она умерла, — тихо ответил Грегор.

Какое-то мгновение он медлил в нерешительности, не зная, должен ли рассказывать ей свою историю. Затем сделал еще глоток вина и откинулся на кресле, прежде чем наконец приступить к рассказу:

— Ее звали Катрина. В доме моих родителей в Хоэнмуте она появилась в качестве гувернантки, и мы влюбились друг в друга. Многие были предубеждены против нашего союза, не в последнюю очередь моя мать, которая придерживалась мнения, что мне неприлично сочетаться браком с девушкой «из простых». Но мы любили друг друга и хотели всю жизнь прожить вместе. Когда мои родители поняли, что не смогут отговорить меня, они дали нам наконец свое благословение, и мы заключили святой союз. Мы жили в прекрасном большом доме в предместье Хоэнмута, среди цветников, и все, чего нам недоставало для полного счастья, — это детей. Когда наконец дело пошло на лад и Катрина забеременела, прошло уже семь лет. Тем больше мы радовались нашему будущему ребенку, но иногда боги бывают так жестоки — при родах моя любимая Катрина умерла, так же как и мальчик, которого она хотела мне подарить…

Он смолк на минуту, а когда продолжил, голос его звучал спокойно:

— Мы погребли ее на семейном кладбище рядом с нашим мертворожденным сыном. После похорон я покинул Хоэнмут, чтобы в другом месте начать новую жизнь, там, где меня не будут на каждом шагу преследовать духи прошлого. Вот так меня и занесло сюда.

Он сделал широкий жест, включавший в себя не только столовую или дом, но как бы весь Мурбрук.

— С тех пор прошло три года, но я все не мог снять кольцо, с которым были связаны такие сильные воспоминания. Несмотря на смерть Катрины, я еще не был готов проститься с этим отрезком моей жизни. Но несколько дней назад я проснулся утром и понял, что-то изменилось, внезапно я почувствовал себя свободным, как будто с меня сняли оковы, удерживающие в темнице, и я, осознав, что готов для новой любви, снял кольцо.

Он посмотрел на Зару, держа бокал в руке.

— Мужчины в лесу… — сказал он внезапно, резко сменив тему, и посмотрел ей прямо в глаза. — Это ведь были вы, не так ли? Это вы убили всех этих мужчин, а не бестия.

Если это и был вопрос, то скорее риторический.

— А если и так? — ответила Зара, при этом оставаясь спокойной, прекрасно осознавая, что Грегора не так легко ввести в заблуждение. Более того, она ждала, чтобы речь зашла об этом. — Что, если я убила их?

Грегор закусил нижнюю губу и пожал плечами:

— Тогда смею предположить, что у вас для этого были веские причины.

Он отпил еще глоток, ничто в его манере держаться не выдавало, что подтверждение ужасного подозрения наполнило его тревогой.

Зара склонила голову набок.

— Скажите мне: какие причины могут быть достаточно вескими, чтобы дюжину мужчин лишить жизни?

— Вот вы это и скажите, — свободно ответил Грегор.

Зара внимательно посмотрела на него, выискивая на его лице намек на то, что он ведет с ней некую игру, специально разыграл эту сценку, чтобы поговорить на интересующую его тему и по возможности добиться от нее признания. Какой-то момент она боролась с желанием развернуться, чтобы взглянуть, не стоят ли уже за ее креслом Сальери и его подручные с факелами и вилами, чтобы вздернуть ее на ближайшем дереве. Затем она устыдилась собственной глупости: хотя Грегор д'Арк и чужой для нее, но инстинкт подсказывает, что он не может быть ей врагом, помимо того, она учуяла бы, если бы он нервничал или боялся, но радушный хозяин дома непринужденно сидел в кресле напротив, невозмутимо попивал вино и терпеливо ждал ее ответа.