Diablo III. Орден - Нэйт Кеньон

Но в действительности здесь не имелось ничего, кроме лабиринта пещер в горном склоне. Можно было подняться выше, на утес, откуда открывался вид на город и на море. Ландшафт служил превосходной маскировкой.

Тем не менее само местоположение являлось проблемой. Наставники Ивгорода учили воинским наукам и объяснили, что самое важное при строительстве укрепления — это удобства обороны и наличие пути отступления. А Хорадримы укрывались в пещерах. Если их обнаружат войска, то убежище попросту превратится в ловушку.

Трое мужчин, встретивших их в лесу, поначалу отнеслись к ним с подозрением. Каин продемонстрировал им копию книги Хорадримов, тексты, свитки из своего рюкзака, и они оживились. Самый рослый, по имени Лунд, был, как сказали бы наставники Микулова, тугодумом с добрым сердцем. Лия сразу же к нему привязалась. Могучий воин принялся объяснять Лие, как натягивать свой гигантский лук. А затем мгновенно всадил стрелу в основание сучка на дереве метрах в пятидесяти от них.

Когда они добрались до входа в пещеру, то увидели около обители примерно тридцать человек. Некоторые смотрели на Каина, как на короля, вернувшегося из изгнания, другие же вовсе его игнорировали.

— Не обращай внимания, — шепнул Эгиль. — У нас — две фракции. Те, кто верит в пророчества и будущее Хорадримов, и те, кто сомневается. Для первых ты — наше спасение.

— А для остальных? — спросил Микулов.

— Их надо убеждать подольше, — сухо улыбнувшись, ответил Эгиль. — Но они — хорошие люди. Сегодня вечером у нас будет собрание. Мы выслушаем рассказ о вашем путешествии и обсудим предстоящее.

— Я не спаситель, — пробормотал Каин. — Я обычный книжник, изучающий древние тексты. И я понял одно — медлить уже нельзя. До Ратама всего три дня.

Эгиль непонимающе поглядел на него.

— Ратам? Месяц мертвых? Что в нем такого важного?

Микулов попытался втолковать юноше суть пророчеств, но без особого успеха. Вероятно, эти люди знали очень мало о реальной опасности, грозящей Санктуарию. Они жили в своем собственном мире.

Он был разочарован. Каин и Лия тоже это почувствовали, и Микулов ощутил, как воодушевление, охватившее их всех, начало спадать. Но те, кто продолжал засыпать Каина вопросами, надеялись, что он приведет их к победе над тьмой. Они пылали наивной верой.

«Возможно, я поспешен в суждениях, — подумал Микулов. — Мы должны дать им шанс показать себя. Если они — единственная надежда Санктуария, да будет так. Боги дадут ответы».

Однако настойчивые просьбы Микулова поговорить здесь и сейчас мягко откладывались. «Сперва следует преломить хлеб», — отвечали «братья». Они никуда не спешили и соблюдали собственный устав.

В конце концов они очутились в просторной пещере, озаренной светом факелов и пропахшей дымом. Члены ордена подвели странников к сиденьям из звериных шкур вокруг костра и дали им кружки с сидром. Лунд принес на плечах тушу антилопы, из груди которой торчала стрела.

— Сегодня хорошо поедим! — крикнул здоровяк, ухмыляясь во весь рот.

Несколько других радостно закричали и захлопали в ладоши, и Лунд даже пустился в пляс, прежде чем снять с плеча добычу и начать разделывать ее ножом. Фаррис — лидер группы, стоявшей за роспуск ордена, ворча, присоединился к ним.

Празднование становилось все более шумным, и Микулов выскользнул наружу, в прохладу ночи. Он постоял у входа, принюхиваясь к воздуху. Среди деревьев замер часовой, его напарник находился на утесе. За годы тренировок и медитаций Микулов многому научился. Его чувства стали отточены, и теперь он даже слышал, как часовые вздыхают. А вот они его не замечали.

Призвать силу богов — непростая задача, но Микулов был монахом из Ивгорода. Божественная сила текла сквозь него, как речная прозрачная вода. Она буквально подняла его, и Микулов ринулся вперед с ошеломляющей скоростью.

Часовые даже не обернулись. В считаные секунды он оказался среди деревьев, быстро забрался по крутому склону и достиг вершины. Поглядел на долину внизу. Сияла луна. Геа-Куль лежал у берега моря, будто гниющая туша, омываемая черными волнами. Справа от города, среди прибрежных скал, высилась башня — темная и молчаливая.

Микулов вспомнил, как всего несколько дней точно так же стоял на утесе и размышлял о будущем. Тогда Каин и Лия еще были ему чужими, но он был преисполнен уверенности, которая сейчас почему-то пропала.

Груз веков притягивал его к Геа-Кулю. Он знал, что скоро сразится с кем-то ужасным. Его судьба предопределена с рождения, но роль, которая отводилась ему в грядущей битве, еще непонятна. Но так и будет, готов он к бою или нет.

Он не подвергал сомнению свой долг, но он не мог удержаться от мыслей о том, что случится, если сейчас он попросту уйдет. Изменится ли его путь? Или какие-то обстоятельства, превыше его воли, заставят его вернуться?

Не были ли правы его наставники? Что если он действительно слишком упрямый, эгоистичный и нетерпеливый? Неужели он именно поэтому и покинул Ивгород, не получив их благословения? Вдруг он не готов к испытанию?

Не станет ли гордыня причиной его падения?

Нет. Микулов покачал головой. Хватит сожалений. Он годами изучал старые фолианты в Ивгороде, а затем начал путешествие по всему Санктуарию. И он нашел древнейшие манускрипты. Их соединяла одна нить. Он ухватился за нее, следовал за ней сквозь столетия. Он обнаружил общее во всех книгах: пророчество о приходе великого зла, предсказания о небывалой битве. Эта же нить привела его к Декарду Каину, и вот он здесь.

Боги укажут ему правильный путь.

Вдалеке высилась каменная башня, будто приготовившаяся к удару кобра. На мгновение Микулову почудились дымные щупальца, простирающиеся от нее в разные стороны. Он услышал среди ветра странный шепот. Вспомнил текст одного из свитков, знаки, над которыми корпели Патриархи. Загадочная болезнь поразит и землю, и души людские застонут от боли…

Ночь прорезал вопль. Он набирал скорость и превратился в ураган ярости, сравнимой с той, которая осушает моря и сбрасывает звезды с неба. У Микулова лопнули перепонки в ушах, глаза выпучились, а кровь вскипела в жилах. Он почувствовал, как с него слезает кожа, как мышцы отрываются от связок и костей. Его внутренние органы сжались и лопнули, как спелые фрукты. Вихрь подхватил их и разметал его останки в прах.

Микулов очнулся, судорожно дыша, будто вынырнул из воды, едва не утонув. Вцепился пальцами в землю. Ночь была безмолвна и спокойна. Поднялся на ноги и убедился, что цел. Он был невредим, но дрожал от страшного потрясения.

Монах вздрогнул. Что за жуткая сила? Черный дым, как червь, забрался в его легкие и осквернил тело и душу своим прикосновением. Некто надвигался на Микулова — огромный, ухмыляющийся, желающий проглотить его целиком.

Он знал, кто ответственен за это. Человек из башни. Слуга Тьмы.

В пещере все расположились на шкурах вокруг костра, вялые и медлительные после обильного горячего ужина. Одни занялись уборкой, кое-кто задремал, но небольшая группа бодрствовала. Лунд сидел, скрестив ноги, и облизывал пальцы. Лия была рядом с ним, с открытым ртом уставившись на ухмылку здоровяка с жирными после еды губами. Разговор менял направление и постепенно снова вернулся к истокам.