Последыш древних - Василий Сахаров

Эльвик и Юссир переглянулись, а затем сержант согласно мотнул головой:

– Верно.

– И зачем вам тогда я?

– Просто все. – Сержант развел руками. – Богатство взять не сложно, а вот удержать трудно. И мы решили, что без вас нам не обойтись. Казну возьмем, а вы нас прикроете и не обделите.

Сержант говорил искренне – я это чувствовал. И он был прав, без меня сохранить казну будет сложно, потому что крупную сумму они утаить не смогут, а потом наверняка начнутся проблемы. А оно им надо? Нет. Поэтому покумекали два товарища и пришли ко мне. В общем-то логично.

– Хорошо. – Я отпустил рукоять клинка. – Ведите. Только одного слугу надо живьем взять, чтобы узнать, чья именно казна и почему они решили откопать ее сейчас, а не потом, когда все затихнет и мы уйдем из Савасса.

Эльвик и Юссир шмыгнули в узкий проулок, а я последовал за ними.

Шли недолго и спустя несколько минут оказались в обнесенном зеленой изгородью дворе. В центре глинобитная хибара, а за ней сараюшка. Больше ничего не было, и нам навстречу, с кожаными переметными сумками на плече, выходили слуги рубайятских купцов.

– Стоять! – выхватывая меч, проревел Юссир.

После этого приказчики должны были замереть и не дергаться. Однако они были настроены решительно и, скинув сумки, не колеблясь, бросились на нас. В руках у них заблестели длинные кинжалы, спрятанные под одеждой, и если бы мы не ждали нападения, они могли бы нас завалить. Но «если» не считается, а мы были настроены на драку и действовали быстро.

Сержант встретил своего противника и мечом отбил кинжал, а затем прямым ударом ногой в грудь свалил его наземь. А мне достался второй, которого я с ходу пронзил длинным выпадом в грудь.

Один труп и один пленный. Своих, морейцев, рядом не было. Все тихо и спокойно. Можно было работать дальше, и мы затащили пока еще живого слугу и сумки в хибару. Допрос оставили на потом. Сначала добыча. Но когда Эльвик открыл первую сумку, сержант разочарованно присвистнул и сказал:

– Кажется, мы обмишурились.

В сумке оказались книги, толстые бухгалтерские гроссбухи: приходы, расходы, долги, вклеенные расписки и поручительства. Для нас, военных людей, мусор, хотя документы, наверное, ценные, и я решил их сберечь. Глядишь, пригодятся. Жизнь-то длинная.

– Давай вторую открывай. – Я кивнул на следующую сумку.

Эльвик выполнил команду, и мы увидели то, что ожидали: упаковки золотых альго и баирских марок, больше тысячи монет.

Сказать, что сержант и дядька обрадовались, значит, не сказать ничего. Они запрыгали от счастья и были готовы запеть. Но я их утихомирил и, оставив подельников любоваться золотыми кругляшами, подсел к слуге.

– Я буду молчать, – сразу же заявил он.

– Зря. – Я достал кинжал и вспомнил то, чему меня в свое время учили северные следопыты.

Впрочем, пытать приказчика не пришлось. Лишь только клинок приблизился к его мошонке, он заговорил, да так бойко, только успевай запоминать.

Оказалось, что сам он из местных жителей, а беглые купцы из Басконды. Он и его покойный друг работали на иноземных торгашей год и жили неплохо. А когда началась война и морейцы перешли в наступление, купцы захотели уехать. Однако барон Ятнах перехватил их караван и отобрал все товары, а деньги и торговые книги присвоить не успел. Купцы спрятали ценности в лачуге, снятой на ночь для обозников, подкупили стражника и сбежали. А когда мы взяли Савасс, приказчики решили подумать о себе и обогатиться, пока Агликано не приказал сжечь весь городок. Да только не успели они, попались на глаза Юссиру и Эльвику.

– История простая, – сказал сержант, нависая над приказчиком.

– Да, – согласился я с ним и, отворачиваясь, сказал: – Кончай его.

– Подо…

Пленник хотел жить, но нам свидетели ни к чему, и он захрипел.

Больше в лачуге делать было нечего, и я приказал сержанту привести из лагеря наших лошадок. Дядьку поставил в караул, а сам вышел наружу.

Над головой солнышко и голубое небо. День замечательный, и город затих. Только кое-где иногда вскрикивали люди, а так все спокойно. И, присев на крыльцо, я раскинул вокруг двора магическую сеть и задремал. Не сон и не явь. Состояние странное, вроде бы бодрствую, но одновременно с этим и отдыхаю. Голова чистая, а на душе, несмотря на ночное побоище и пару трупов невдалеке, спокойно. И в этот момент меня вновь посетили видения. Словно назло, когда их не жду, тогда и приходят.