Время инверсий - Ольга Онойко

– Ладно, проехали. – Швед вяло махнул рукой. – Будем считать, что сержант героически прикрыл грудью вражескую амбразуру, чудом выжил и теперь изнемогает в ожидании наград и почестей.

– Будут, будут тебе и награды, и почести, и какава с чаем будет. Кстати, чай реально несут, открой дверь, а то у матросика в руках поднос и коленки дрожат, уронит еще.

Швед исполнил; настороженный «матросик» возрастом заметно за пятьдесят вошел, поставил поднос на стол и попытался было поднести кофе непосредственно Завулону, но тот отмахнулся:

– Сами возьмем, ступай. И за гонорар не волнуйся, не обидим.

«Матросик» поспешил испариться, и Швед его, как ни странно, хорошо понимал. Он не очень уютно чувствовал себя в присутствии Завулона. Вот вроде бы и свой, Темный, а иногда так глянет, словно развоплотить собрался. Аж мороз по коже. Что ж о простом человеке говорить, не Ином?

– Едем дальше. – Завулон переставил кофе с подноса на столешницу, поближе к себе. – О том, чтобы прекратить тебя использовать вслепую, я подумал еще вчера в Москве, но в тот момент было рано и делать это, и говорить об этом. Глупо упускать такую прекрасную возможность проверить теорию на практике. Я тогда и загадал: выживет – обеспечим парню могучий левел ап. Видишь, как много изменилось всего за один день! В общем… спрашивай, я заодно пойму, как с тобой дальше поступить, потому что ты медленно, но верно переходишь в разряд ценных кадров, которыми рисковать непозволительно.

«Спрашивать… – подумал Швед с легкой растерянностью. – А о чем? Не много же мне шеф рассказал! Почти ничего такого, чего я бы уже не знал или не подозревал сам. Вот, кстати, интересно…»

– Раз вы… – Швед запнулся и секундой позже поправился, хотя это и выглядело довольно демонстративно: – Раз мы, я имею в виду – Темные, ничего не знали о чужаках, откуда взялись заклинания, которым меня вчера научили?

– Наш один и поделился, было дело. Сказал, должно сработать, хотя он сам не до конца был уверен. Юра лет семь назад в Японию катался, там и встретились. Этот Темный, между прочим, весьма известная личность, шестьдесят девятый и на сегодняшний момент последний йокодзуна, великий чемпион сумо. И учти: сумо – это вовсе не то, что представляется большинству людей. Мол, два жирных дядьки неуклюже пихаются. Сумо – это целый мир со своими законами и своей историей, богатейшей, между прочим, и любопытнейшей, у некоторых стран такой истории нет!

– Наверное, легко быть великим чемпионом, будучи Иным, – хмыкнул Швед недоверчиво.

– Обижаешь! Хакухо никогда не пользуется магией на дохё… Дохё – это их ринг так называется, если не знаешь. Место, где борются.

– А почему не пользуется? – сонно поинтересовался Швед.

Завулон устало усмехнулся:

– Потому что это противоречит философии сумо. Да и любой нормальной философии оно противоречит. Хакухо, кстати, не только на дохё йокодзуна. Он еще и следит, чтобы молодняк магией не пользовался где не положено, потому что среди сэкитори много Иных. Правда, в основном Светлых.

– Ладно, фиг с ним, с сумо. Где этот японец научился нужным заклинаниям? Философия насвистела?

– Он, кстати, не японец, он монгол, – заметил Завулон.

– Монгол? – искренне удивился Швед. – А что, в Монголии тоже сумо занимаются?

Завулон начал откровенно веселиться.

– В сумо довольно давно рулят монголы, – терпеливо принялся просвещать он, но кривоватая ухмылка при этом не покидала его лица. – Два последних йокодзуны – монголы. Среди борцов второй ступени, одзеки то бишь, двое монголов, эстонец, болгарин и всего двое японцев… Хотя это может и измениться, причем в любой момент. Черт знает какое количество турниров за последнее время, а их по шесть в год проходит, выиграли монголы – штук тридцать – тридцать пять, не меньше. Я только два помню, где победили не монголы: раз болгарин и раз эстонец.

– Кошмар, – вздохнул Швед. – Не только у нас бардак, оказывается, в сумо тоже.

– Вроде того… Но вернемся к заклинаниям. Как я уже говорил, чужаки не впервые светятся в нашем мире. Монгола нашего с полвека назад обучил другой йокодзуна, японец Масанобу Тиёнояма, где-то на Хоккайдо. Тоже, понятное дело, Темный Иной. А его обучал, по слухам, вообще одзеки Райден, хотя вряд ли ты о таком слышал.

– Великая личность?

– Легендарная.

– А что же йокодзуной не стал, если легендарная?

– Не сложилось. – Завулон потянулся к кофе. – Времена тогда были дикие, сложные… Тем более в Японии.

– Тогда – это когда? – поинтересовался Швед.

– Конец восемнадцатого – начало девятнадцатого века. Да, кстати! Раз уж о временах заговорили. Если полезешь проверять то, что я тут наговорил, особо не удивляйся: по официальной информации, Тиёнояма умер за восемь лет до рождения Хакухо.

– Да не удивился бы я, – пожал плечами Швед. – Я и сам нет-нет, да и подумываю о… смене легенды. В Николаеве бабки у подъезда который год уже косятся. Одноклассники мои, какие покуда живы, давно суровые пропитые мужики, а я… сами видите.

– Да, выглядишь пацаном, – задумчиво согласился Завулон. – Оттого и отношение к тебе… соответствующее.

– Ну хорошо. – Швед решил, что разговор снова соскользнул в сторону от генеральной темы. – Допустим, через японцев и монголов заклинания доехали до Москвы. Что же, с восемнадцатого века никто не удосужился их проверить?

– Во-первых, до Москвы все это доехало всего несколько лет назад. А во-вторых, чужаки к нам наведываются достаточно редко. С периодичностью примерно в тридцать два года. И почему-то никогда – в Москву. Из интересного нам мира – в Японию, Австралию, на Украину, в Германию и почему-то в Исландию. На Украине их привлекает только Киев. По какой причине – и так прикидывали, и эдак. Бесполезно.

– А по общей географии не отслеживали? Типа, сетка какая-нибудь, радиант Пульмана?

– Отслеживали, это вообще первое, по чему пытались отследить. Глухо, никакой системы.

Швед вдохнул, готовясь к очередному вопросу, и вдруг сообразил, что не знает, о чем еще спросить.

– Ну и… дальше-то чего? – выдавил он и встал. Раз уж принесли чаю, придется пить. А халдеев среди Темных не водится, так что сам встал, сам взял…

– А дальше ждем заседания. – Завулон неопределенно пошевелил пальцами свободной руки. – Думаю, прямо с утра и засядут… р-работнички.

– Кто засядет? Инквизиция?

– Ну да! Выездная коллегия, посвященная художествам чужаков и твоему расследованию. Кстати, нужно отдельно договориться, чтобы ты знал – как на их вопросы отвечать, что подтверждать, от чего открещиваться наотрез.

– Давайте обговорим, – покорно согласился Швед.

– Во-первых, – поинтересовался Завулон, – что вас сегодня погнало на Борщаговку? Тебя и всех остальных?

– Мне позвонила подружка парня-поилки, сказала, что он пришел домой и завалился спать. Я, естественно, удивился, поскольку видел его труп в подвале дома на Мельникова и пребывал в абсолютной уверенности, что его нет в живых. Рублев и Витя… это оборотни…