Призрак дракона - Патриция Бриггз

Ужас сменился в сердце Бекрама страхом, потом яростью, когда он склонился над трупом и взглянул в неживое лицо брата-близнеца. Ему вспомнилось вдруг недвижимое тело своего предшественника, предыдущего любовника королевы, и он проклял себя за то, что вынудил Эрдрика принять собственную участь.

Ему страстно захотелось убить Джаковена. Говорили, что король отлично владеет мечом, но и Бекрам после тренировок Стейлы знал в этом деле толк. С каждой секундой его решительность возрастала. Не во всех местах, в которых бывал король, стояла охрана, Бекраму было известно об этом.

Ему вспомнилось лицо отца, и при мысли, что Дарах потеряет тогда обоих сыновей — одного от руки убийцы, другого от удара палача, на душе у него стало невыносимо.

Нет , — решил Бекрам. — Если я отомщу королю столь открытым способом, все сразу догадаются, что произошло. Нужно сохранять видимость почитания Его величества. Ради отца.

Он склонился над бездыханным братом, бережно закрыл ему глаза, поцеловал в похолодевший лоб, пробормотал какие-то нежные слова о братской любви и просунул одну руку под его плечи, другую — под колени.

Подняться на ноги со столь нелегкой ношей — ведь весил Эрдрик не меньше самого Бекрама, и оба они были отнюдь не маленькими — стоило ему немалых усилий. Слегка пошатываясь, он зашагал прочь от проклятого места.

В проеме двери банкетного зала Бекрам приостановился. К счастью, те люди, которых он жаждал увидеть — Хавернесс и дюжина других благородных особ, верных королю и своему слову, — находились здесь.

В этот поздний час еще звучала музыка, и некоторые танцевали. Бекрам, хоть и смотрел только на короля, понял, в какой момент его заметили. По оглушительной тишине, воцарившейся в зале, и ужасающему вскрику королевы. Все прекрасно знали о ее связи с Бекрамом. Все видели перед собой Эрдрика с братом на руках, братом, убитым королем.

Бекрам медленно прошел к противоположной стене и, остановившись на расстоянии нескольких шагов от трона, на том самом месте, где верноподданные обычно присягали на верность Его величеству, опустился на колени и положил тело брата на белые мраморные плиты. Все это время он не сводил глаз с Джаковена, убийцы Эрдрика.

Тот сидел, не двигаясь. Его глаза ничего не выражали.

— Мой король, — твердым голосом сказал Бекрам, и его слова гулким эхом прозвучали в отдаленных углах притихшего зала. — Хуроги послушно подчинялись толвенскому закону с тех самых пор, как появились верховные короли. Мой отец, а когда-то мой дядя и мой дед были беспредельно верны Вашему величеству. Я намерен во всем следовать их примеру. Хавернесс?..

О благородный человек! — подумал он, видя краем глаза, как старый воин из Оранстона шагает к трону короля, чтобы оттуда ответить ему.

— Что ты хотел, Хурог? — спросил Хавернесс, остановившись по правую сторону от Джаковена.

Бекрам моргнул, услышав, как к нему обращаются. Раньше его всегда называли Ифтахаром, по названию имения отца.

— Сколько человек ты набрал в свое войско?

Бекрам обращался к Хавернессу, но смотрел по-прежнему на короля.

— Восемьдесят четыре.

— Когда вы отправляетесь в Оранстон?

— Через десять дней.

— Я хочу присоединиться к вам. Ты не возражаешь?

— Люди из Хурога — большая редкость, — заметил Хавернесс, — принять одного из них в ряды своего войска — честь для меня.

Впервые с того момента, как он вошел в зал, Бекрам отвел взгляд от короля и посмотрел на бледное лицо мертвого брата, потом — на уродливую рану на его шее, обрамленную потемневшей запекшейся кровью. А после опять поднял глаза на короля, желая увидеть хоть каплю раскаяния в его глазах. Лицо Джаковена оставалось бесстрастным.

— Что ж, внеси в свои списки имя Бекрама Хурога, Хавернесс! — громко и отчетливо произнес Бекрам.

Было слышно, как многие из присутствующих ахнули от удивления. По залу пронесся возбужденный шепот.

— Но сначала мне нужно отвезти своего брата Эрдрика в Хурог и похоронить его. Наверное, с ним произошел несчастный случай. Или он сам себя убил… — Бекрам еще раз внимательно взглянул на безобразную смертельную рану на шее Эрдрика и покачал головой. — Нет, это было не самоубийство. Вероятно, он оступился в саду и напоролся на что-нибудь острое.

Бекрам бережно поднял брата с пола, встал на ноги и зашагал к выходу.

Лишь выйдя в коридор, он понял, что Хавернесс и Гарранон следуют за ним.

— Когда ты уезжаешь? — спросил Гарранон.

— Сейчас, — кратко ответил Бекрам.

— У тебя достаточно денег, чтобы питаться в пути и в случае необходимости менять лошадей?

— Как-нибудь справлюсь.

Гарранон отвязал с пояса кошель, набитый монетами, и прикрепил его к поясу Бекрама.

— Думаю, этого тебе вполне хватит.

— Я отправлю с тобой двух своих людей. Они будут охранять тебя и помогать в дороге, — сказал Хавернесс. — встретишься с ними в конюшнях.

— Я никого не стану ждать, — ответил Бекрам.

— Если они не успеют собраться до твоего отъезда, тогда нагонят тебя.

Хавернесс и Гарранон повернули назад, и оставшуюся часть пути до их с Эрдриком комнат Бекрам шел один. Теперь ярость поутихла в нем. А чувство вины становилось все сильнее и невыносимее. От этого сердце разрывалось на части.

Он опустил Эрдрика на кровать, достал из шкафа седельные вьюки и принялся упаковывать вещи. Но, забросив в одну из сумок какие-то мелочи, остановился и обвел комнату рассеянным взглядом.

Зачем мне это все? — спросил он у самого себя, завернул тело Эрдрика в покрывало, закинул на плечо полупустые вьюки, взял брата на руки и вышел в коридор.

Зайдя в конюшни, он не стал тревожить конюхов. Опустив свою ношу на сложенное у стены сено, сам оседлал двух меринов, взращенных в Хуроге, крепких боевых животных. Почувствовав запах крови, оба они негромко зафыркали, но, когда Бекрам укладывал мертвого брата и прикреплял его веревками к спине коня Эрдрика, тот стоял спокойно, слегка склонив голову.

Выезжая из конюшни, Бекрам увидел спешивших ему навстречу людей в одежде цветов Хавернесса, но не стал останавливаться. Ему не хотелось задерживаться в доме убийцы брата ни на минуту. Он так торопился, что даже не заметил, кто открыл ему ворота. Это были Хавернесс и Гарранон.

— Хавернесс, вы должны взять меня с собой, — произнес Гарранон охрипшим голосом. — В противном случае я собственноручно перережу королю горло. А это никак не поможет Оранстону, только навредит.

Хавернесс изумленно покачал головой и проводил взглядом отправившихся вслед за сыном нового Хурогметена людей. Потом он воскликнул: