Я иду искать - Макс Фрай

— Это я очень хорошо понимаю, — улыбнулся я.

— Ещё бы ты не понимал. Именно поэтому у тебя всё получалось до сих пор и будет получаться впредь, а вовсе не в силу каких-то чудесных обстоятельств твоего рождения. Не будь в тебе столько любви, особого толку от чудесных обстоятельств не вышло бы; скорее уж вред. Но она в тебе есть. Это главное. Остальное приложится. А не приложится — тоже невелика беда.

Она поднялась, явно собираясь уйти, но в последний момент передумала, присела рядом со мной на корточки и с заговорщическим видом сказала:

— Только не вздумай проболтаться Чиффе, что я к тебе на свидание бегала, пока он дрых в твёрдой уверенности, будто я его охраняю. Ему-то и без моего присмотра ничего не сделается, а вот за тебя он мне пожалуй уши надерёт! Не велел к тебе соваться; говорит, я кого угодно с ума сведу, а с тебя пока хватит, и так перебор. А по-моему, ты как раз совершенно нормальный. Даже немного чересчур. В юности я таких считала занудами и обожала доводить до белого каления — просто так, чтобы растормошить. Но, как видишь, с тех пор многое изменилось, и я встала на путь исправления. И даже не планировала с тобой знакомиться. Просто почуяла неладное и пришла сюда поглядеть, что случилось, а тут ты, такой обалдевший, смотреть жалко. Пришлось утешать и развлекать.

Всё это время я сидел, как громом поражённый. Слушал её, открыв рот, но думал только об одном: как, ну как можно было сразу не сообразить, кто она такая и откуда взялась?! Информации у меня было не то чтобы много, но вполне достаточно.

На месте Джуффина я бы за одно это с позором выгнал меня из Тайного Сыска, как самую тупую пародию на следователя всех времён. Но шеф конечно не выгонит: ему в Крак играть больше не с кем.

Ну, хоть на что-то гожусь.

— На самом деле, ты не догадался, потому что вообще об этом не задумался, — улыбнулась леди Рани. — Тебе было всё равно, кто я такая. Рада, что сумела настолько задурить тебе голову. Я старалась.

— Да не то слово, — согласился я.

До сих пор горжусь, что после её ухода мне достало здравого смысла сказать себе: «А теперь — за дело», — и громко, вслух пожелать оказаться в Доме у Моста ровно через полчаса после того, как оттуда ушёл. Я Кофе обещал, а его нервы — это святое.

* * *

— А двери-то раньше были весёлые! — объявил я, переступая порог Зала Общей Работы.

— Что? — рассеянно переспросил сэр Кофа.

Он, к счастью, никуда не ушёл. Сидел в кресле, курил трубку и читал — мне сперва показалось, газету, но нет, просто какие-то документы, отпечатанные на больших листах тонкой бумаги.

— Улица Мрачных Дверей раньше была улицей Весёлых дверей. Только не говорите, что вы не знали. Не может такого быть.

— Это, кстати, довольно смешная история, — оживился Кофа. — В шестьдесят седьмом, если ничего не путаю, году Кодекса, когда пришло время готовить к печати очередную обновлённую версию официального плана городских улиц, Маливонис[20]решил сэкономить на исполнителях и распорядился отдать заказ студентам-архитекторам. Ребята постарались на славу, сделали работу вдвое быстрей и впятеро дешевле, чем профессиональные картографы. Старый пройдоха был очень доволен, пока не выяснилось, что студенты переиначили названия некоторых улиц — не то желая оставить свой след в истории столицы, не то просто для смеху. Всё бы ничего, но их выходку заметили только через несколько лет; к тому времени новые названия фигурировали уже в таком количестве документов, что проще было заказать и развесить на переименованных по милости шутников улицах соответствующие таблички, чем пытаться исправить путаницу. Так улица Громких Дел стала улицей Голых Дев, улица Голубых Туч — улицей Глупых Куч, Умиротворённый переулок — Разъярённым, а Весёлые Двери, как видишь, помрачнели… Погоди, сэр Макс. Хочешь сказать, именно это ты и выяснил на своей Тёмной Стороне? Как улица раньше называлась? И всё?!

— Ну да, — кивнул я. — Могло бы конечно и больше повезти с информацией. Но на то и Тёмная Сторона, что никогда заранее не угадаешь, каким тайным знанием осенит тебя на этот раз.

Кофа укоризненно покачал головой. Дескать, и чего было туда-сюда бегать, лучше бы ещё пару пирогов умял. Всё больше толку.

— А как же жители этих улиц? — спросил я.

— Что — как?

— Как они смирились с переменами? Голые Девы ещё ладно бы, я только за, но если бы в один прекрасный день внезапно обнаружилось, что я теперь живу на улице Глупых Куч, я бы, пожалуй, накатал жалобу. Даже не знаю, кому. Наверное, всем сразу, как Магистр Нуфлин из Харумбы писал. И пусть разбираются.

— А, вот ты о чём. Нет, жалоб не поступало. Студенты хоть и были молодыми дураками, но не совсем безнадёжными. Переименовывали не все улицы подряд, а только самые заброшенные. В Ехо до сих пор есть пустые дома, чьи владельцы погибли в Смутные Времена, не оставив ни завещания, ни наследников; их недвижимость, согласно закону, должна отойти Короне только через полторы сотни лет после смерти последнего владельца. Плюс дома, принадлежащие горожанам, покинувшим столицу в годы войны, да таки не вернувшимся; среди них много богатых людей, не желающих сдавать или продавать свою собственность, и стариков, которым не по силам связанные с этим хлопоты. В общем, пустых домов в Старом Городе и сейчас хватает, а в середине первого столетия Кодекса их было гораздо больше… Кстати, ты спрашивал, кем надо быть, чтобы не заметить, что больше не можешь колдовать? Вот тебе и ответ: достаточно просто не быть. В смысле, отсутствовать.

— Это гипотеза? Или вы уже успели проверить?

— Как раз заканчиваю первый этап проверки, — Кофа выразительно взмахнул стопкой бумаг. — Список собственников городской недвижимости, расположенной на интересующих нас улицах. Удивительный всё же человек Почтеннейший Начальник Угуланда! С одной стороны, так помешан на экономии, что даже должности уборщиков у себя в канцелярии упразднил, рекомендовав служащим самостоятельно наводить порядок в своих кабинетах. А с другой, вся документация у них бумажная, хотя самопишущие таблички обошлись бы раза в три дешевле, и это я не говорю о жаловании писцов! Однако нет — любит человек бумагу, и всё тут. Его, понимаешь ли, дед когда-то писать от руки учил.