Чернильное сердце - Корнелия Функе

— Фенолио? Кто это такой? — спросила она дрожащим голосом. — Какой-нибудь книготорговец?

Это имя показалось ей знакомым, но она не помнила, где могла его слышать.

Мо не ответил. Он неподвижно глядел в окно.

— Мо, давай поедем вместе с Элинор! — сказала Мегги. — Пожалуйста!

Было так здорово ходить по утрам на море, и ей нравились разноцветные дома, но тем не менее она хотела поскорей уехать отсюда. Всякий раз, когда она видела холмы, высившиеся над городом, её сердце билось чаще, и вновь и вновь в уличной толпе ей мерещились лица Басты или Плосконоса. Ей хотелось домой или хотя бы к Элинор. Она хотела посмотреть, как Мо оденет книги Элинор в новое платье, как своими печатками он вдавит ломкую позолоту в кожу, выберет бумагу для форзацев, будет помешивать клей, туго затянет пресс… Она хотела, чтобы всё было так же, как до той самой ночи, когда появился Сажерук.

Но Мо покачал головой:

— Сначала я должен навестить этого человека, Мегги. Потом мы непременно поедем к Элинор. Самое позднее — послезавтра.

Мегги уставилась в свою тарелку. Что за невероятные вещи можно заказать на завтрак в дорогой гостинице!.. Но у неё уже не было аппетита поедать свежие вафли с клубникой.

— Хорошо, тогда я жду вас через два дня. Дай мне честное слово, Мортимер! — В словах Элинор слышалась нескрываемая тревога. — Ты приедешь, даже если твой визит к Фенолио окажется безрезультатным. Обещай мне!

Мо вымученно улыбнулся:

— Честное благородное слово!

Элинор вздохнула с облегчением и принялась уписывать круассан, который всё это время ожидал её на тарелке.

— Не спрашивай, что мне пришлось сделать, чтобы достать этот адрес! — с полным ртом сказала она. — Этот человек действительно живёт недалеко отсюда, на машине можно доехать за час. Странно, что они с Каприкорном живут так близко друг от друга, правда?

— Да, странно, — пробормотал Мо и выглянул в окно.

Пальмы в саду гостиницы покачивались на ветру.

— Действие почти во всех его книгах происходит в этой местности, — продолжала Элинор. — Но, насколько я знаю, он долго жил за границей и лишь несколько лет назад вернулся сюда.

Она подала знак официантке, и та налила ей вторую чашку кофе.

Но когда официантка спросила, что ещё принести для Мегги, та покачала головой.

— Мо, я больше не хочу здесь оставаться, — тихо сказала она. — Я хочу домой. Или хотя бы к Элинор.

Мо отхлебнул кофе. Он всё ещё морщился, когда приходилось двигать левой рукой.

— Мы завтра же нанесём этот визит, Мегги, — сказал он. — Ты же слышала, это недалеко. И не позднее чем послезавтра вечером ты снова будешь спать в огромной кровати Элинор, в которой мог бы уместиться целый школьный класс.

Он хотел, чтобы она улыбнулась, но Мегги было не до шуток. Она рассматривала клубнику в своей тарелке. Какая она красная!

— Элинор, мне придётся взять напрокат машину, — сказал Мо. — Ты не можешь одолжить мне денег? Отдам, как только мы вернёмся к тебе.

Элинор кивнула и бросила долгий взгляд на Мегги.

— Знаешь что, Мортимер? — сказала она. — Я думаю, лучше сейчас не говорить с твоей дочерью о книгах. Я помню это ощущение. Всякий раз, когда мой отец так углублялся в какую-нибудь книгу, что переставал нас замечать, мне очень хотелось порезать её ножницами. А теперь? Теперь я такая же чокнутая, как и он. Не странно ли? Ну ладно! — Она сложила салфетку и отодвинула свой стул. — Я пошла собирать вещи, а ты расскажешь своей дочке, кто такой Фенолио.

Потом она ушла. И Мегги с Мо остались за столом одни. Он заказал себе ещё чашку кофе, хотя обычно больше одной никогда не пил.

— Как насчёт клубники? — спросил он. — Ты больше не хочешь?

Мегги покачала головой.

Мо вздохнул и взял одну ягоду.

— Фенолио — это человек, который написал «Чернильное сердце», — сказал он. — Может быть, у него осталось ещё несколько экземпляров. Это даже весьма вероятно.

— Да что ты! — жёстко возразила Мегги. — Каприкорн наверняка уже давно их украл! Он украл все, ты же сам видел!

Но Мо покачал головой.

— Скорее всего, о Фенолио он вообще не подумал. Понимаешь, с писателями дело обстоит вообще очень странно. Большинство людей не могут себе представить, что книги пишутся теми, кто ничем от них не отличается. Про писателей думают, что они давно уже умерли, и не предполагают встретить их на улице или в магазине. Люди знают их сочинения, но не знают их имён и уж тем более не знают их в лицо. И большинству писателей это нравится — ты сама слышала от Элинор, что достать адрес Фенолио было довольно сложно. Более чем вероятно, что Каприкорн вообще не догадывается, что тот, кто его придумал, живёт всего-то в двух часах езды от него.

Мегги была в этом не слишком уверена. Она в задумчивости смяла уголок скатерти и вновь расправила светло-жёлтую ткань.

— Эта книга… — Она запнулась, но затем всё-таки высказала то, что думала: — Я не понимаю, почему ты так хочешь её достать. Всё равно это ничего не даст.

«Мама исчезла, — мысленно добавила она. — Ты пытался позвать её обратно, но ничего не вышло. Давай поедем домой».

Мо взял одну из ягод, самую маленькую.

— Мелкие ягоды всегда самые сладкие, — сказал он, положив её себе в рот. — Твоя мама любила клубнику. Она никогда не могла ею наесться и страшно ругалась, если весной шли сильные дожди и клубника гнила прямо на грядках.

По его лицу скользнула улыбка, и он снова посмотрел в окно.

— Ещё одна, последняя попытка, Мегги, — сказал он. — Только одна. И послезавтра мы вернёмся к Элинор. Обещаю тебе.