Первый из могикан - Александр Громов

Шумы, шорохи – и голоса. Грубые, эксменские, родные. Первоматерь моя Люси, сколько же времени я вас не слышал!

– «Жанна-14», отзовись. «Жанна-14», отзовись. «Жанна-14»…

– Швейк вызывает Присыпкина. У меня проблемы с тепловым режимом. В рубке очень жарко.

– Здесь Присыпкин. Сейчас прямо все брошу и побегу к тебе устранять. Потерпишь.

– «Жанна-14», отзовись…

– Ага, тебе бы такое! Тут у меня жара, как в сауне. А компьютер говорит, что все в норме…

– Ну и правильно говорит. Сауна для здоровья полезна. Считаешь, что не вытерпишь – зови техников, а мне не мешай. Надоел.

– «Жанна-14», отзовись. «Жанна-14», отзовись…

Вроде голос какой-то знакомый… Нет, не могу распознать чей.

– Эй, Батлер, слышишь меня? Это Фердыщенко. Твоя колымага в порядке?

– Тьфу-тьфу-тьфу! Даже удивительно.

– Не радуйся, это плохой признак. Будь начеку и чуть что – докладывай.

– Слушаюсь, мэм. Непременно, мэм.

Смешки.

– А в морду за «мэм» не хочешь? Сделай только милость, вернись живым…

– Докладывает Дымов. К старту готов.

– Докладывает Полайтис. К старту готов.

– «Жанна-14», отзовись…

– Докладывает Лажуа. К старту готов.

– Докладывает Магнессон. К старту готов.

– «Жанна-14»…

Ну что там эта «Жанна»? Отозвалась бы уж скорее.

Ох!.. А какой номер моей шахты – уж не четырнадцатый ли?

Лезу на карачках посмотреть – ну точно! «Жанна-14» – это я.

– Докладывает «Жанна-14», – торопливо бросаю я в микрофон. – Здесь Тим Гаев. К старту… еще не готов.

– Тим!.. Повтори! Кто говорит?

– Говорит Тим Гаев, – произношу я в микрофон уже спокойнее. – Готовлюсь к старту, готовность… три минуты.

Даже меньше. Дать команду задраить рубку и изучить расположение основных клавиш, вот и все, что от меня требуется. Эргономика тут немного отличается от той, к которой я привык, и мне понадобится время, чтобы освоиться с управлением до полного автоматизма. Зато все индикаторы выводятся на центральный обзорный экран, как и в моей старой списанной посудине. Уже проще.

– Не имею полетного задания, – добавляю я.

– Успеешь с заданием! Тим, это я, Мустафа! Безухов я! Не узнаешь?..

Мой ведомый? Жив?

Вспышка радости – знаете, что это такое? Как бы объяснить… Примерно так: тебе вручают билет обязательной государственной лотереи для эксменов, удержав его стоимость из жалования, ты делаешь вид, будто ничуть не разозлен, а потом подходит тираж, и на твой номер нежданно выпадает крупный выигрыш в полосатеньких купюрах… Потом можно впасть в любое настроение, но первоначальная вспышка обеспечена.

Можно сравнить и с оргазмом. Немножко не то, но близко.

– Ты меня тоже не узнал, – ворчу я. – А где Хартрайт?

– Ты что, не знаешь? Сгорел Джо возле Цереры. Из стариков тут только я да Шпонька. Был еще Джингль, но у него аппендицит…

Вот как. Джо сгорел. И не он один. Из всей Четвертой эскадры остались жалкие очески – четверо из семидесяти двух. От остальных не осталось даже пепла. Кто-то прикрывал меня, кто-то изображал движущуюся мишень возле Цереры – почти никто не струсил, не повернул. Я знаю: не зря. Мы сами рвались в пилоты, держа в уме более чем вероятную гибель, но все-таки каждый надеялся на лучшее…

– Докладывает Вожеватов. К старту готов.

– Докладывает Пилар. К старту готов.

– Эй, все тихо! Тим, ты-то как жив остался? Что чужак? Ты его уделал, да?

– Нет, я был у него в гостях. Там все не так просто, как нам представлялось. Долго рассказывать. Но атаки на Землю не будет, это чужак твердо обещал…

– А тебя не надули?

Резонный вопрос.

– Вот слетаем и проверим, – отвечаю я. – У нас ведь разведывательный поиск, я прав?

– Более или менее, – кричит мне в ухо Мустафа. – У нас тут насчет чужаков разное говорят… В общем, мы идем впереди флота силами одной эскадрильи. Так сказать, боевое охранение. Короче говоря, в случае чего все неприятности наши.

– А когда было иначе? Ты дело говори.

– Докладывает Кестер. К старту готов…

– Замолкни! Тим, ты идешь в моем звене ведомым. Повторяю: ведомым. Держись за мной. Я командую, ты подчиняешься. Без обид?

– Без обид, – ворчу я, хотя мне все же немного обидно. Но с отвычки и в новой капсуле… Нет, все правильно.

Команда на задраивание. Лязг и шипение. С гулом встает на место сегмент шахтового ствола, со смачным поцелуйным звуком присасывается крышка люка. Снова что-то лязгает. Стихло.

– Докладывает Гаев. К старту готов!

– Погоди, Тим… – В голосе Мустафы я слышу нотку сомнения. – Напомни-ка мне: кем я работал на Земле?

– Кончай свои проверки, дояр! Коров ты доил!

– Извини, Тим…

– Извиняю.

– Понимаешь, не поверил я сразу… Ты бы на моем месте поверил? Мы думали, пропал ты, а оно вон как обернулось…

– Всем молчать, пожалуйста! – перебивает новый голос. У него странный пришепетывающий акцент. – Вниманию вновь прибывшего: говорит Онодэра, командир эскадрильи. Рад приветствовать в составе своего подразделения Тима Гаева. Это честь для меня. Уверен, что каждый из нас исполнит свой долг. Да пребудет с нами великий дух Первоматери Аматэрасу-но микото!

Это что-то новенькое. Хотя я что-то слышал насчет национальных особенностей общемирового культа Первоматери. Если у японцев она не Люси, это только их проблемы.

И сейчас же начинается:

– Безухов, Пилар, Гаев – готовность!

Наше звено стартует первым. Ну что ж, тем лучше.

Текут секунды. Капают, как вода со сталактита. Кап-кап. «В двадцать четыре часа набиралась десертная ложка». Откуда это? Из какой тайно прочитанной книги?

– Присыпкин, Швейк, Полайтис – готовность!

– Говорит Швейк. У меня аварийный останов топливной системы.

– Переключайся на резервную. Не суетись, успеешь.

– Я уже на резервной! Плюс перегрев рубки. Сбрасываю программу… Все, ребята, я вне игры. Удачи!

– Черт с тобой, оставайся. Скажи от меня техникам пару ласковых…

– Фердыщенко, Батлер, Магнессон – готовность! Сорель, Мерроу, Оболт-Оболдуев – готовность! Безухов, Пилар, Гаев – старт!

Глухо лязгают замки, освобождая титановый цилиндр. Луна не Ананке – тут есть сила тяжести, и давления воздуха в шахте не хватает, чтобы вытолкнуть капсулу. В дело вступают твердотопливные разгонники. Выгорев, они отстрелятся, преумножив количество рукотворных предметов на поверхности естественного спутника нашей планеты. Что всегда охотно преумножается, так это мусор.