Казнь - Марина и Сергей Дяченко

– Да?

– Я вам не помешаю?

Он прервал свое занятие. Поднялся, подошел к Ирене, она механически отметила, что он в хорошей форме. Великолепный цвет лица. Короткие блестящие волосы стоят дыбом, как щетина на щетке. И при всем при этом – красные воспаленные глаза.

– Ян… я должна вам сказать.

Он помолчал. Неожиданно взял ее за руку; прикосновение не было противным, и она не стала высвобождаться.

– Вам нельзя нервничать, Ирена… В том, что случилось с Трошем, нет вашей вины. Так получилось. Просто последняя соломинка на спине верблюда…

Она молчала.

Семироль обнял ее за плечи. Привлек к себе. Она ощутила, как бьется его сердце – раза в два медленнее, чем у нормального человека, и в полтора раза медленнее, чем у Анджея Кромара…

– Ирена… если мы поговорим с вами о вашем бывшем муже – это не очень вас огорчит?

* * *

– …Странная, очень странная личность. Я навел кое-какие справки… Да, существуют все документы, подтверждающие гибель Анджея Кромара в автомобильной катастрофе. И в то же время нет ни одного свидетеля, никто как бы не присутствовал во время похорон… У него не было близких друзей. Родственник был один – вы… Бывший родственник. В день, аварии, как и в день похорон, вас не было в городе… Вы были неизвестно где. У меня разветвленная агентура… я нашел квартиру, которую Кромар снял незадолго до смерти.

Ирена сидела, крепко взявшись за подлокотники. В кабинете стоял полумрак, настольная лампа отсутствующе смотрела в потолок.

– Как вы себя чувствуете? Я вас не очень… нагружаю?

Она молча покачала головой.

– Вот… Милая женщина, квартирная хозяйка, узнала о гибели Кромара случайно, из газет. Очень переживала. Составила опись его вещей, дала объявление, честно ждала наследников… Не дождалась. Наследство, впрочем, было скромным – кое-какие вещи, велосипед, старый компьютер в нерабочем состоянии…

Ирена не выдержала:

– У Анджея – старый компьютер?!

– Вот-вот… Квартирная хозяйка помнит, что компьютер вроде бы был другой. Но ОСТАЛСЯ – этот… Да. И картонный ящик из-под телевизора, набитый бумагами. Хозяйка собиралась его выбросить – но я на всякий случай решил взять его себе… Ирена. Вы можете без ущерба для настроения рассказать мне немного об этом господине Кромаре?

Ирена поколебалась:

– А почему Анджей… вас заинтересовал?

У нее хватило мужества выдержать пристальный взгляд Семироля.

– Потому что, Ирена, именно этот человек неким образом связан с вашей… гм… назовем это странностью. Я продолжаю считать, что для потомства подобный психоз не опасен… Но я должен знать. В конце концов, может быть, я помогу вам?

– Я не сумасшедшая, – сказала она поспешно. – Нет никакого психоза…

Семироль недоверчиво покачал головой:

– Есть, Ирена. Что-то такое есть… Возможно, на почве развода. Уж поверьте, через мои руки прошло столько бракоразводных процессов… Всякое бывает, Ирена. Вы ведь меня не стесняетесь?

– Поздновато стесняться-то, – отозвалась она с нервной веселостью.

– Будете мне помогать?

Она нервно проглотила слюну.

– Ладно… пойдем дальше. Вот, имеем гору бумажного хлама, вырезки из газет, чистые листы, черновики, в которых нельзя понять ни слова… Ваш бывший муж не увлекался шифрами, анаграммами, чем-нибудь подобным?

Ирена уверенно помотала головой.

– Хорошо… Вот, это меня заинтересовало. Вырезка из газеты «Секреты следствия»… Желтая, между прочим, газетенка. И статья странная – откровения о некоем шумном процессе… Я такого процесса не помню. Несмотря на то, что помнить должен… Вот, в углу листочка видны номер газеты и дата… У меня есть этот номер в подшивке. Но такой статьи там нет. Любопытно, правда?

Она потянулась к желтому листку. Поднесла к глазам, тут же испуганно отшатнулась – на фотографии в центре запечатлен был полуголый труп…

– Не хватайте всякую гадость! Дайте сюда… Самое интересное, Ирена, что это не единственный подобный казус. Тут таких вырезок полно, и на большинстве видны число выхода и номер газеты, да не от руки написанные, а типографские, оригинальные… И ни одной – НИ ОДНОЙ! – я не нашел в подшивках. Возможно, господин Кромар занимался подделкой газетных заметок – ума не приложу, зачем это может быть нужно…

– Ян, – Ирена нервно потерла руки, сама себе напомнив муху на праздничной скатерти, – а фотографий… или чего-нибудь… не было?

Семироль потянулся к столу. Вытащил из груды бумаг стандартную фотокарточку-открытку.

Да, и время, и место она узнала с первого взгляда.

Парк. Крыльцо деревянного коттеджа, увитое, кажется, плющом… Вот виднеется коттедж их соседа, известного режиссера. Снимок сделан за пару дней до памятного заплыва – режиссер еще не знает, что его ждет…

Кажется, именно режиссера они попросили запечатлеть их. Снимок сделан рукой киномастера – Ирена и Анджей в обнимку, оба молодые и обаятельные, оба довольные жизнью…

Ирена молча вернула фотографию.

Сегодня ночью ее ждет бессонница. Зато сейчас лицо ее вполне равнодушно; порой не так-то плохо иметь замедленную реакцию…

– Что еще? – услышала она собственный спокойный голос.

Семироль пожал плечами:

– Все те же неразборчивые записи, в которых даже профессиональные шифровальщики никак не могут разобраться… И настенный календарь шестилетней давности. Или семилетней…

– Можно посмотреть?

Календарь пахнул пылью. Когда-то глянцевые листы теперь потускнели, кое-где проступали следы от чашки, жирные пятна, вроде как от подсолнечного масла…

– Ян… Скажите по правде. Вы думаете, что я сумасшедшая?

– Я думаю, что вы генетически благополучный человек с небольшой навязчивой идейкой…

– Подарите мне вот этот календарь, – Ирена прижимала старый хлам к груди и при этом улыбалась так счастливо, что можно было и впрямь принять ее за безумицу.

– Я рад, что вам нравится…

Семироль подошел, сел на подлокотник и внезапно и крепко обнял ее. Она испуганно затихла.

– Ирена… Я соскучился. Но в первые месяцы беременности… понимаете? Доктор не рекомендует… – и он улыбнулся.

Уши, вспыхнув, выдали ее смятение.

* * *

Ее комната была захламлена географическими картами, вырезками и атласами. Она почти сразу нашла то, что искала; волнение первых секунд, волнение, от которого кружилась голова и немели пальцы – это волнение скоро выветрилось, как дешевые духи, оставив Ирене холодный прагматизм исследователя.

Она чувствовала себя опытным препаратором. Спокойным, как боа-констриктор. Или даже как боа-констрикторский труп…