Повелители Новостей - Василий Мидянин

– Безумная с-с-сука! – Мишкоатль едва не плакал от отчаяния. – Угораздило же меня вляпаться!..

– Не трусь, Башнин! Погибнем как герои!..

– Пошла вон из-за штурвала! – Он цепко ухватил ее за руку, словно краб, не давая дотянуться до рычагов.

– Да в чем дело-то?! – психанула она. – Ты не очень-то возражал, когда мы раздолбали самолетами, а потом подорвали и обрушили башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, чтобы владыка вновь прильнул к мониторам и передумал выбираться на поверхность – глотнуть, типа, свежего воздуха и размяться!

– Тогда у нас не было другого выхода! – заорал он. – Вовка Познер вообще предлагал взорвать ядерный заряд на площади перед Рокфеллер-центром, а тогда бы погибло гораздо больше народу!

– У нас сейчас тоже нет выхода, Миша. Владыку надо успокоить, иначе он свернет набок Останкинскую башню.

– Поправка, родная, – злорадно ощерился Мишкоатль Клеопетрович. – Это у тебя нет выхода. Это у тебя проблемы. Это тебе надо успокоить владыку, мне это не надо. Ордену это тем более не надо – владыка вполне успокоится, получив твою голову на серебряном блюде.

– Ох и говнюк же ты, Башнин! Скажем тебе «нет», говнюку!

– Мы не будем почем зря убивать профанов в таких количествах, – отрезал Башнин. – Это подло. Мы не высшие демоны, в конце концов. Профанов надо убивать с высшей целью и конкретным смыслом, особенно в массовом порядке. Всё, мужчина сказал. Флейма не будет.

– Ты только что потерял одну постель, Башнин.

– Надень ее себе на голову и так ходи, шлюха.

– Стало быть, ты потерял и вторую постель.

– Засунь ее себе в жопу. Засунь себе в жопу обе. – Он железной хваткой стискивал ее правое запястье, не давая запустить очередную ракету. – Хотя у меня записаны три. Засунь себе в жопу три постели, вот сколько.

Сергеев притих в углу кабины, прислушиваясь к перебранке благородных адептов.

– Слушай, Мишк, что я делаю не так?! – закатила наконец истерику Эбола, задергавшись в его отнюдь не ласковых объятиях. – Что я сейчас делаю такого, чего мы не делаем обычно?! Чуть увеличила масштаб, что ли? Так мы часто так делаем! Мы организовали девятое сентября две тысячи первого года – наш самый удачный перформанс. Мы устроили взрывы жилых домов в Москве и спровоцировали вторую чеченскую войну. Мы завалили Кеннеди и уморили Майкла Джексона, мы сбросили ядерную бомбу на Хиросиму, мы выпустили на свободу военный вирус СПИДа. Миром правят Новости, Башнин, и все прекрасно понимают, что пока Мабузе и быдлочеловечество с разных сторон прильнули к экрану одного и того же телевизора, поглощая жареную информацию, мы за их спинами можем творить все, что хотим! А чтобы информация была жареной, ее нужно как следует, до хруста прожарить! Ну?!

– Обоссы меня Господь! – возопил Мишкоатль Клеопетрович. – Да все эти диверсии, теракты и исторические переломы были заранее согласованы и с ситхами, и с джедаями, и с высшими демонами! Такие специнциденты всегда убивают двух зайцев – решают закулисные проблемы Внутреннего Круга и отвлекают народ с демоном Мабузе от ненужного! Ты понимаешь, как Внутренний Круг отреагирует на твою непредвиденную бомбардировку на Каширке? Ты хоть представляешь вообще, что нам будет за несанкционированный разгром Москвы?!

– Башнин, ау, проснись! Москву громят демоны! А мы просто летаем рядом и снимаем сенсационный репортаж!..

– Пошла вон из-за штурвала, овца!

Алена не шелохнулась, сцепив зубы. Тогда Башнин решительно придвинулся к ней, ухватил поперек туловища и принялся перетаскивать через свои колени на место второго пилота.

Драться в тесной вертолетной кабине, при этом сидя на коленях у достаточно массивного мужика, было чертовски неудобно. Он прижимал ее предплечья к телу, сковывая свободу движений. Лягнуть его в пах или в кость голени тоже не представлялось возможным за недостатком места. В столь плотном сумоистском контакте боевые навыки уже не имели никакого значения, в зачет шли только масса и грубая сила, которых у Башнина было раза в полтора-два больше, чем у Эболы.

Алена попыталась, резко отклонив голову назад, разбить ему затылком нос или попасть в подбородок, но он оказался настороже и молниеносно убрал башку.

Несмотря на отчаянное сопротивление девушки, Мишкоатль, сопя от натуги и ругаясь, неумолимо сдвигал ее в сторону соседнего сиденья. Лишившийся управления армейский вертолет неподвижно повис в ночном небе, негромко тенькая винтами.

– Всё, всё, брэк! – придушенно пискнула Алена, когда левая рука Мишки нежно скользнула вверх по ее груди и намертво перекрыла дыхание, взяв горло в железный локтевой захват. – Сдаюсь! – Она перестала биться, расслабилась и смиренно поерзала на его коленях, выражая готовность самостоятельно покинуть кресло пилота.

Башнин осторожно ослабил хватку, готовый в любое мгновение снова захлестнуть петлю. Эбола покорно перебралась на правую сторону кабины, а он наконец отлепился от нее и полез за штурвал.

– Ты больная на всю голову, – заявил он, умащивая свой зад в пилотском кресле. – Знаешь, мне думается, что иногда женщин нужно планомерно отстреливать в санитарных целях, как волков, – чтобы не наносили непоправимого ущерба сельскому хозяйству. Внутренний круг будет тебя судить, а я стану участвовать… – Он протянул руки к рычагам управления.

Алена, пристально наблюдавшая за ним, уперлась спиной в Сергеева и, распрямившись, словно стальная пружина, обеими ногами резко ударила Мишкоатля в бок. Да, Башнин был массивнее, однако она напряглась изо всех сил и сумела сдвинуть его с места.

Мишка взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, однако этого ему не удалось. В пустом дверном проеме мелькнуло его побагровевшее лицо с комично вытаращенными глазами – родной, вечно ты корчил из себя дешевого комика, – после чего орденоносец Мишкоатль Клеопетрович Башнин спиной вперед кувыркнулся в черную морозную пустоту за бортом вертолета.

Эбола быстро перебралась в пилотское кресло и, вцепившись в предохранительную скобу, выглянула наружу через выбитую дверь. Мишка висел снаружи на фюзеляже, примерно в метре ниже ее, уцепившись одной рукой за какую-то выступающую железяку. Глаза у него теперь были огромные и страшные, с расширенными зрачками, как у вампира, поблескивавшими, когда на них попадал свет из кабины.

– Дай руку! – прохрипел он, пытаясь перекрыть гул вертолета. – Руку!..

– Скажем «нет» Башнину, – холодно произнесла Эбола и, свесившись вниз, с размаху ударила каблуком тяжелого армейского ботинка, дробя Мишкоатлю суставы пальцев.

Башнин еще несколько секунд отчаянно цеплялся за ледяную железяку, но в конце концов без единого звука покорно полетел вниз.

Через пару бесконечных мгновений снизу донесся приглушенный сочный хруст. Еще дальше высунувшись наружу, Алена разглядела содрогающуюся в агонии тень своего бывшего, нанизанную на один из указующих в небо декоративных бамбуковых шестов, украшавших вход в японский ресторан «Тануки» неподалеку от бывшего кинотеатра «Мечта». Падение с тридцатиметровой высоты и без того едва ли прибавило бы ему здоровья, но теперь он вообще был нейтрализован с гарантией. В ближайшие полчаса у него найдутся более важные занятия, нежели вставлять палки в колеса Алене Ашшурбанипавловне Эболе.