Убить нельзя научить. Заговор внушателей - Ясмина Сапфир

После практики я с огромным трудом сбежала от своей новой группы. Студенты сбились вокруг, как птенцы возле кормушки, – толкались и едва не залезали друг другу на головы. Всем хотелось еще немного пообщаться с лектором, сумевшим за пять минут втолковать то, что прежнему не удалось объяснить за два семестра.

И мне стало немного не по себе. Слишком уж быстро создавали себе кумира местные ребята. Или так «перекосило» их психику из-за частого воздействия энергии внушения?

Помнится, Гвенд рассуждал о промывке мозгов, их закипании или чем-то вроде того… Неужто и впрямь не шутил?

И снова я с ностальгией вспомнила родных оболтусов. Каждая пара с ними походила на бойню – погибала моя вера в разум, а вместе с ней лабораторные установки, калькуляторы и методички. Рикошетом доставалось уборщицам, электрикам и самим студентам. Но они доверяли, а не фанатели.

Вархар ждал неподалеку от аудитории и возвышался среди местных как мощная колонна между тщедушных фонарных столбов. Рядом с ним прямо-таки маялась в предвкушении допроса Слася, и замерла, скрестив руки на груди, слегка напуганная Алиса.

Стоило мне появиться на пороге аудитории в окружении своих «цыплят», выше на голову и шире в плечах раза в полтора, мрагулка восторженно закричала:

– Мы идем их колоть! – и рубанула рукой по воздуху, словно уже начинала колоть что-то очень крепкое. – Да ладно тебе, у нас даже пленные крипсы недели через две приходили в себя, – явно от всего сердца обнадежила Слася Алису.

Сестра сглотнула, и во взгляде ее прямо читалось: «Одна надежда на тебя, Оля. Ты – единственная, кто в нашей компании еще помнит о слове «гуманизм» и даже понимает его значение».

– Алиса! Мы не дадим этим… варварам развернуться! – крикнула я сестре, кивая в сторону Вархара и Сласи. Скандр и мрагулка расплылись в оскалах, одинаково широко расставили ноги и запустили руки в карманы.

Варвары, что с них возьмешь, кроме громогласного гогота и сокрушения всего, что мешает. Даже если это несчастная мебель и невинные статуэтки. Алиса натянуто улыбнулась.

Вархар двинулся навстречу, приобнял за талию, и студенты бросились врассыпную. Общество воинственного скандра выдерживали далеко не все, а его испепеляющий взгляд и подавно.

На допрос мы отправились в дальний корпус.

В отличие от большинства соседей здание было приглушенно-серебристым – и снаружи, и внутри. Особенно радовали глаз узоры на стенах, выполненные в стиле червления серебра. Изящные, похожие на переплетения цветущих веток, они выглядели по-настоящему дорого и изысканно. Но очередные наборы статуэток с сотнями блесток здорово портили впечатление. Слава богу, чтобы не заслонять рисунок, неведомый зодчий обошелся без завитушек и фигурки закрепил только на перилах лестницы.

Зато на люстрах и плафонах безумный декоратор оторвался на полную катушку, ни в чем себе не отказывая. Светильники напоминали дешевые безвкусные броши, усыпанные всем, что блестит и сияет. Для пущего эффекта дизайнер снабдил их самыми яркими лампочками, какие я только встречала.

Картинно отворачиваясь от этого «светопреставления», Вархар уверенно повел нас на третий этаж.

В воздухе витала апельсиновая отдушка – сильно переслащенная, но по сравнению с медово-сахарными «вонючками» в других корпусах она почти освежала.

Наша бравая процессия вызывала у внушателей настолько живой интерес, что они совсем забывали о любимых хороших манерах. Откровенно притормаживали неподалеку, поворачивали головы и разглядывали так, как ни один уважающий себя скандр не стал бы разглядывать фигуристую женщину. Даже если бы размер ее бюста сильно превосходил все его самые смелые фантазии.

Студентки и преподши привычно скользили по Вархару томными взглядами, мечтательно вздыхали и восторженно шептались. Скандр не обращал на эти малозначительные детали ни малейшего внимания. То ли его настолько привлекали пытки, то ли настолько не привлекали местные дамочки. Мужчины провожали меня и девушек такими сальными взглядами, что давали фору скандрам и мрагулам, вместе взятым. Видимо, все еще находились под впечатлением от наших карнавальных костюмов. Казалось, бедолаги пришли в богатую кондитерскую. Но только глаза их разбежались от невиданного количества вкусностей, только потекли слюнки, как на пороге появился маньяк с топором. Мужчины бледнели, втягивали головы в плечи и косились на нас уже втихую. Нетрудно догадаться, что в роли маньяка выступал Вархар. Даже без топора, одним лишь мимолетным взглядом, одной лишь улыбкой он наводил на внушателей суеверный ужас.

Да-а-а! Кажется, незамеченными нам теперь не пройти нигде! Вот оно, бремя славы. Хорошо хоть автографов не просят.

Мы пересекли просторный холл третьего этажа, и Вархар шустро юркнул в один из пяти коридоров, напротив лестницы.

Не успели мы догнать скандра, как он уже выплывал из студенческого моря, волнующегося неподалеку от аудиторий. Выплывал, разумеется, с добычей. В руках моего варвара потешно трепыхались два сальфа в одинаковых рубашках из блестящей оранжевой ткани, с оборками по вороту, манжетам и вдоль линии пуговиц.

Беловласый, бледный и долговязый нервно покусывал губы, ошарашенно таращился по сторонам, трогательно хлюпал курносым носом и зачем-то беспрестанно копошился в карманах брюк из дорогого желтого атласа. Невысокий сальф с иссиня-черными кудряшками схватился за ремень угольных джинсов так, что костяшки побелели, и беспомощно озирался.

Вархар нес ребят, вдвое крупнее меня, как новорожденных кутят.

– Мы будем здесь, неподалеку, – зачем-то пообещал он студентам в коридоре. Те задергались, заполошно метнулись в аудитории и едва не снесли двери с петель. Распространенная практика на перекрестьях, как я погляжу.