Новое королевство - Личия Троиси

Теана развернула на кровати густо исписанный лист пергамента. Дубэ наклонилась вперед, чтобы повнимательнее его разглядеть. Это был список, собственноручно составленный девушкой-магом, в который были внесены книги и документы с приписанными сбоку ссылками на их местонахождение. И каждая запись помечалась легко узнаваемым символом: схематичным изображением грифона с неким подобием пятиугольника в клюве.

— В каталоге библиотеки много книг без названий, и все они обозначены этим символом. В шкафах, на их месте, мне встречались только копии, и, насколько я поняла, они представляют собой, в большинстве своем, завещания, хронологии и скрепленные подписями договоры. Возможно, разыскиваемые тобой документы находятся именно среди них.

Дубэ напрягла зрение. Она тщательно анализировала все увиденное ранее, пытаясь вспомнить каждое мгновение своего недавнего безрезультатного расследования. Она снова и снова перебирала в голове залы, стены, картины, даже мебель. Затем появился символ.

— Ты меня слушаешь?

Но Дубэ не слышала голоса Теаны. Она вдруг вспомнила полупустую комнату и рисунок на стене. Одна из изображенных фигур держала в руке пергамент с каким-то отпечатанным знаком. Это был тот самый ярко-красный грифон, которого показала ей Теана, и это место было далеко не единственным во дворце, где она встречала подобный символ.

— Дубэ, с тобой все в порядке? Ты какая-то странная, с тех пор как вошла…

— Я его видела, — ответила разбойница, открывая глаза. — Я видела этот символ. Сначала на одной картине, а потом на архитраве одного из коридоров. Еще на дверце буфета, правда очень маленький, почти невидимый.

Девушка-маг посмотрела на нее с изумлением, но улыбка надежды коснулась ее губ.

— Как назывались эти документы? — спросила Дубэ, беря в руки список.

Общие названия были таковы: «Документ от 15 марта», «Хроника от 23 декабря», «Книга, обнаруженная 18 января».

Что-то дрогнуло у нее внутри. А что, если они на верном пути?

— Это они, — прошептала девушка.

— Я знала, что пригожусь тебе, — ответила Теана с явной гордостью в голосе.

«Это правда. Она действительно молодчина», — подумала про себя Дубэ. Разбойница взяла в руки пергамент и, присев на кровать, принялась с жадностью его изучать.

— Нам нужно разыскать во дворце все эти символы, а затем выявить тот из них, под которым мог бы находиться нужный документ, — заметила она.

Теана сидела рядом и довольно улыбалась. Дубэ все больше проникалась к ней нежными чувствами.

Но очень скоро усталость взяла верх. Девушка вздохнула, а потом засунула пергамент под подушку.

— Знаешь, нам нужно отдохнуть, потому что скоро наступит утро, — произнесла она.

Дубэ легла в надежде сразу погрузиться в объятия сна. Она была измучена не столько своими ночными похождениями, сколько неожиданной активностью зверя, заставшего ее в тот вечер врасплох. Это случилось после встречи с Леарко, за пределами сада. Ночные беседы всегда приводили Дубэ в замешательство, и, спускаясь на нижние этажи, она вдруг, без видимых причин, почувствовала головокружение. Девушка оперлась о стену: у нее сильно заболела голова и она почувствовала знакомую боль, раздиравшую ее грудь изнутри. Едва возникнув, это ощущение сковало ее действия.

Разбойница подняла рукав и заметила, что символ на ее руке проявился снова. По мере надобности Дубэ маскировала его мазью Теаны, и действие снадобья длилось не менее двух дней. Но в тот вечер ощущалось легкое пульсирование печати и даже знаки, начертанные Теаной во время магического ритуала, приобрели мутный оттенок и заметно побледнели на ее коже.

Разбойнице становилось все хуже и хуже. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, потом посмотрела на руку — пульсация исчезла. Дубэ знала, что это не предвещало ничего хорошего, но она не хотела обращать на это внимание. Происходило что-то совсем другое, значительно более важное для нее и имевшее косвенное отношение к Леарко.

Теперь они встречались с принцем почти каждую ночь, и всякий раз эти встречи приобретали для нее черты искушения. Сначала Дубэ считала, что Леарко мог оказать ей неоценимую помощь в успешном выполнении ее миссии. Но их общение не ограничивалось только темами, представлявшими особый интерес для разбойницы. Напротив, они, сидя на балконе, все чаще беседовали о прошлом. Леарко с такими же, как и она, мучительными переживаниями вспоминал о своем детстве, о войне, о службе у Форы, о встречах с отцом, которого ненавидел и любил одновременно. Девушка почувствовала, как постепенно привыкала к его рассказам. Раньше она думала, что никто не в силах представить себе весь ужас происходившего в ее судьбе. Каждая раскрытая тайна из собственной жизни заставляла учащенно биться сердце девушки. Но в конце концов она, незаметно для себя, стала все больше доверяться принцу.

Уже во время второй встречи Дубэ поведала Леарко о суде. Сначала девушка попыталась замаскировать правду, придерживаясь придуманного ею образа смиренной рабыни, но скоро поняла, что в этом не было особой нужды. Слова потоком лились из нее, да так, что она с трудом могла сдерживаться. В итоге она убежала, упрекая себя за дурацкое простодушие. Ей никак нельзя было терять бдительность: ведь она была убийцей и проникла во дворец с очевидной целью. Остального ей нельзя было даже касаться.