Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок

— Еще один круг, и мы вернемся в замок, — сказала она. — Твоя руна и Нанорион победили колдовство Телеба К’аарны, но на это ушло больше времени, чем всем нам хотелось бы. Ты видишь, принц Умбда уже отдает приказ своим людям садиться на коней и атаковать замок Канелун. А в Канелуне теперь только один защитник — Мунглам.

— К чему эти облеты воинства Умбды?

— Увидишь. По крайней мере, я надеюсь, что ты это увидишь.

Она запела. Это была странная, тревожная песня на языке, чем-то похожем на высокое наречие Мелнибонэ, но в то же время другом — Элрик смог разобрать лишь несколько слов, потому что интонации речи были необычными, ни на что не похожими.

Они облетели лагерь. Элрик увидел, что келмаины строятся в боевой порядок. Несомненно, Умбда и Телеб К’аарна решили атаковать самым эффективным способом.

Огромная птица вернулась в замок, села на зубчатую стену, и Элрик с Мишеллой выпрыгнули из седла. Взволнованный Мунглам подбежал к ним.

Они подошли к краю стены посмотреть, что делают келмаины.

И они увидели, что келмаины наступают.

— Что ты сделала… — начал было Элрик, но Мишелла подняла руку.

— Может быть, ничего. Может быть, из этого колдовства ничего не выйдет.

— А что ты?..

— Я разбрасывала содержимое той сумки, что ты принес. Я разбрасывала его над этой армией. Смотри…

— А если ничего не получится… — пробормотал было Мунглам. Он замолчал, вглядываясь в сумерки. — Что это там такое?

Голос Мишеллы хотя и прозвучал удовлетворенно, но в нем послышалось какое-то отвращение.

— Это Петля Плоти.

Что-то вырастало из снега. Что-то розоватое, дрожащее. Что-то огромное. Огромная масса поднялась со всех сторон воинства, отчего их кони встали на дыбы и заржали.

Келмаины издали жуткий вопль.

То, что возникало из снега, было похоже на плоть. Оно скоро достигло такой высоты, что воинство келмаинов скрылось из виду. Слышались какие-то звуки — это они пытались привести в действие боевые машины, с помощью которых хотели прорубиться сквозь это вещество. Слышались крики. Но ни один всадник не смог прорваться за Петлю Плоти.

Потом она стала смыкаться над келмаинами, и Элрик услышал звук, не похожий ни на что.

Это был голос.

Голос сотен тысяч человек, объятых невыносимым ужасом и умирающих одинаковой смертью.

Это был стон отчаяния, безнадежности, страха.

Но это был стон такой силы, что стены замка Канелун содрогнулись.

— Это не смерть для воина, — пробормотал Мунглам, отвернувшись.

— Но у нас не было другого оружия, — сказала Мишелла. — Я владела этим средством много лет, но никогда прежде у меня не возникало потребности в нем.

— Из всех только Телеб К’аарна заслужил такую смерть, — сказал Элрик.

Опустилась ночь, и Петля Плоти сомкнулась над воинством Келмаина, уничтожив всех, кроме нескольких лошадей, которые оказались за пределами этого круга смерти.

Раздавлен был и принц Умбда, который говорил на языке, неизвестном в Молодых королевствах, который говорил на языке, неизвестном древним, который пришел из-за Края Мира завоевывать новые земли.

Петля Плоти раздавила Телеба К’аарну, который ради любви распутной королевы пытался покорить мир, призвав себе на помощь Хаос.

Она раздавила всех воинов этого получеловеческого народа — келмаинов. Она раздавила всех, не оставив никого, кто мог бы рассказать наблюдавшим со стены замка, кто такие келмаины и откуда они родом.

Она поглотила их всех, а потом, сверкнув, распалась, снова превратившись в прах.

Не осталось ни малой частицы плоти — человеческой или лошадиной. Однако снег был покрыт разбросанными повсюду, насколько хватало глаз, одеждой, оружием, доспехами, осадными машинами, конской сбруей, монетами, ременными пряжками.

Мишелла кивнула.

— Это была Петля Плоти, — сказала она. — Я благодарю тебя, Элрик, за то, что ты доставил мне ее. Я благодарю тебя и за то, что ты нашел камень, который вывел меня из сна. Я благодарю тебя за спасение Лормира.

— Да — сказал Элрик. — Благодари меня. — В нем чувствовалась усталость. Он отвернулся, по его телу пробежала дрожь.

Снова пошел снег.

— Не надо меня благодарить, госпожа Мишелла. То, что я сделал, я сделал для удовлетворения собственных темных порывов, чтобы удовлетворить свою жажду мести. Я уничтожил Телеба К’аарну. Мне безразличен Лормир, Молодые королевства или любое из тех дел, что важны для тебя…

Мунглам увидел, что Мишелла поглядывает на Элрика скептически, а на ее губах гуляет улыбка.

Элрик вошел в замок и начал спускаться по лестнице в зал.

— Постой, — сказала Мишелла. — Этот замок волшебный. Он отражает желания всех, кто входит в него… если этого хочу я.

Элрик потер глаза.

— Тогда у нас, несомненно, нет никаких желаний. Сейчас, когда Телеб К’аарна уничтожен, мои желания удовлетворены. Теперь я покину это место, госпожа.

— У тебя нет никаких желаний? — спросила она.

Он посмотрел ей прямо в глаза и нахмурился.

— Сожаление порождает слабость. Сожаление напоминает болезнь, которая поражает внутренние органы и в конце концов уничтожает…

— И у тебя нет никаких желаний?

Он помедлил.

— Я тебя понимаю. Должен признать, что твоя внешность… — Он пожал плечами. — Но ведь ты?..

Она распростерла руки.

— Не задавай слишком много вопросов обо мне. — Она сделала еще одно движение. — Ну, ты видишь? Этот замок становится тем, что ты желаешь более всего. А в нем — то, что ты желаешь более всего!

Элрик оглянулся, глаза его расширились, и он зарыдал.

Он в ужасе упал на колени. Он устремил на нее умоляющий взор.

— Нет, Мишелла! Нет! Я не хочу этого.

Она поспешно сделала еще одно движение.

Мунглам помог другу подняться на ноги.

— Что это было? Что ты видел?

Элрик выпрямился и положил руку на меч. Тихим горьким голосом сказал он Мишелле:

— Госпожа, я мог бы убить тебя за это, если бы не понимал, что ты поступаешь так из лучших побуждений.

Он несколько мгновений стоял, опустив взгляд в землю, а потом продолжил:

— Знай же! Элрик не может получить того, чего он желает больше всего. То, чего он желает, не существует. То, чего он желает, умерло. Все, что есть у Элрика, это скорбь, вина, злоба, ненависть. Это все, чего он заслуживает, и все, чего он когда-либо будет желать.

Она закрыла лицо руками и убежала в свою комнату — туда, где он впервые увидел ее. Элрик последовал за ней.