Дворец любви - Джек Вэнс

Джерсен нажимал кнопку снова и снова. Перед ним мелькали какие-то помещения, клетки. Мальчики, девочки, юноши, девушки, молодые мужчины и женщины, иногда по отдельности, иногда вместе. Это были эксперименты Виоля Фалюша, от которых он явно получал и удовольствие вуайера[8]… Других двойников Друзиллы Джерсен не увидел.

Он нервничал, потому что не верил в стойкость Наварха и спешил закончить все как можно скорее. Джерсен вышел из холла и отправился через мост, в лабораторный отсек на западе. Здесь помещались объекты экспериментов – в клетках и камерах, за односторонним стеклом.

Ретц, широкоплечий техник, сидевший в маленькой конторе, вытаращил на него глаза:

– Что вы здесь делаете? Вы гость? Хозяин будет недоволен.

– Теперь я хозяин. – Джерсен помахал лучеметом. – Где девушка, похожая на Игрель Тинси?

Ретц поморгал, наполовину убежденный, наполовину сомневающийся.

– Я ничего не могу сказать вам.

Джерсен ткнул в него лучеметом:

– Быстро! Девушка, которую привезли три недели назад.

Ретц начал ныть:

– Как я могу сказать? Виоль Фалюш накажет меня.

– Виоль Фалюш – пленник. – Джерсен пошевелил лучеметом. – Веди меня к девушке, или я убью тебя.

– Он сделает со мной ужасные вещи.

– Уже нет.

Техник всплеснул руками и пошел по коридору. Внезапно он остановился и обернулся:

– Вы сказали, он ваш пленник?

– Да.

– И что вы собираетесь с ним сделать?

– Убить.

– А Дворец?

– Посмотрим. Веди меня к девушке.

– Вы оставите меня здесь, охранять Дворец?

– Я убью тебя, если не поторопишься.

Ретц неуверенно продолжал движение. Джерсен заговорил с ним:

– Что Виоль Фалюш с ней сделал?

– Пока ничего.

– А что хотел?

– Самооплодотворение, так сказать, непорочное зачатие. По окончании процедуры она бы понесла ребенка женского пола, свое точное подобие.

– Игрель Тинси зачала ее таким образом?

– Именно.

– И сколько еще?

– Шестерых. Потом она убила себя.

– Где остальные пять?

– О! Этого я не знаю.

Техник явно лгал, но Джерсен пока отложил выяснение этого вопроса.

Ретц остановился около двери, неуверенно оглянулся:

– Девушка там. Что бы она ни сказала, помните, что я лишь подчиненный, я только выполнял приказы.

– Теперь выполняй мои. Открывай!

Ретц вновь заколебался, с надеждой поглядывая через плечо Джерсена в коридор, словно рассчитывал на помощь. Потом вздохнул и отодвинул дверь.

Друзилла, сидевшая на кровати, взглянула на вошедших с тревогой, однако, увидев знакомое лицо, спрыгнула с постели и подбежала к Джерсену.

Она всхлипывала от счастья:

– Я надеялась, что вы придете. Они делали со мной такие ужасные вещи!

Ретц попытался воспользоваться тем, что пришелец отвлекся, и попробовал ускользнуть. Но Джерсен осадил его:

– Не так быстро. У меня есть дело для тебя. – Он заговорил с Друзиллой:

– Виоль Фалюш показался тебе? Ты можешь его узнать?

– Он приходил и стоял в дверном проеме, но за его спиной горел свет.

Наверно, не хотел, чтобы я его видела. Он был вне себя, ненавидел меня.

Сказал, что я неблагодарная. Я спросила почему, ведь я ему ничего не обещала. Он стал абсолютно холоден. Сказал, что моим долгом было ждать и развивать идеалы, пока он не придет. А я вместо этого вела себя мерзко на празднике у Наварха и во время путешествия.

Джерсен задумался:

– Одно известно наверняка: это или Танзел, или Этьен, или Марио. Кто тебе меньше всего нравился?

– Танзел.

– Танзел? Ну что ж, Ретц наверняка знает Виоля Фалюша. А, Ретц?

– Как я могу? Он никогда мне не показывался, только за стеклом в офисе.

«Маловероятно, – подумал Джерсен, – но все же возможно».

– А где остальные дочери Игрель Тинси?

– Здесь было шесть, – пробормотал Ретц. – Двух старших Виоль Фалюш убил. Одна на Альфаноре, эта, – он указал на Друзиллу, – была отослана на Землю. Самая молодая во Дворце, там где горы спускаются к морю. Еще одна – жрица бога Ародина на большом острове, прямо на востоке.

– Ретц, – процедил Джерсен, – Виоль Фалюш – мой пленник. Теперь я твой новый хозяин. Ты понимаешь это?

Ретц тупо кивнул.

– Ты можешь описать Виоля Фалюша?

– Высокий мужчина с темными волосами, может быть ласковым или жестоким, веселым или злобным. Больше я ничего не знаю.

– Приказываю тебе освободить несчастных пленников.

– Невозможно! – взвился Ретц. – Они не знают иной жизни, кроме своих комнат. Открытый воздух, море, солнце – они сойдут с ума.

– Тогда мягко, насколько возможно, приведи их в норму. Я скоро вернусь и прослежу, как ты выполнил приказ. Потом скажи обитателям садов, что они больше не рабы и вольны остаться здесь или уйти. Имей в виду: я разыщу тебя хоть под землей и накажу за ослушание.

– Я подчинюсь, – бормотал Ретц. – Я привык к подчинению. Я не знаю ничего иного.

Джерсен взял Друзиллу за руку:

– Я беспокоюсь за Наварха. Мы не должны задерживаться.

Но когда они вернулись к аэрокару, все было как раньше. Трое пленников замерли в креслах, а Наварх держал их на мушке. Глаза поэта вспыхнули при виде Друзиллы:

– Что с Игрель Тинси?

– Она мертва. Но у нее остались дочери. Что происходило тут, пока меня не было?

– Болтовня. Ругательства. Уговоры. Угрозы.

– Разумеется. Кто был настойчивей всех?

– Танзел.

Джерсен повернулся и холодно оглядел Танзела. Тот пожал плечами:

– По-вашему, я в восторге, что сижу здесь спутанный, как цыпленок?

– Один из вас – Виоль Фалюш, – бросил Джерсен. – Кто? Я думаю… Ну ладно, мы должны исправить одну из величайших несправедливостей, совершенных во имя любви.

Он поднял аэрокар и медленно повел его на восток, к горам. На краю океана, там, где волны бились в каменные глыбы, темнело ущелье, за которым оказался песчаный пятачок, приблизительно с акр. Джерсен завел аэрокар в тень и спрыгнул.