Любовь попаданки - Дарья Быкова

За этими мыслями я совершенно не подготовилась морально к возвращению Айрдана и одного из его пленников – он привёл мне нхасса, видимо, того, кто имел отношение к лаборатории, и я вроде бы это всё знала и понимала, но при виде киару и абсолютно человеческого мужчины небольшого роста, невольно вздрогнула. И чуть не спросила по-русски какую-нибудь глупость, типа «откуда ты здесь, брат?!». Предупреждающий взгляд синих глаз немного отрезвил.

– Человек! – то ли поприветствовал меня, то ли просто выругался нхасс при входе. По крайней мере, переводчик мне так озвучил – инопланетянин сказал это на своём языке, и это сначала меня сильно удивило, но потом я поняла, что всё вписывается. Киару же говорил, что контакты есть давно, к тому же нхассы – заказчики ключа, и всё такое… В любом случае запоздавшую панику – надо было маскироваться! – я отогнала, кем ни притворяйся, толку в этом никакого, если собираешься демонстрировать свою кровь. Я собиралась.

– Нхасс! – с вызовом ответила ему.

– Не зови меня так, – скривился он, переходя на руанский. – Зови по имени.

Звали его, моего недобровольного помощника, как-то весьма заковыристо, я запомнила только начало «Хике» и, пользуясь своим положением… ну, то есть положением киару, стала звать пленного именно так. С ним дело пошло быстрее. Вернее, с ним оно наконец-то вообще пошло, до этого я разве что с тоской осматривала оборудование, абсолютно не представляя с какой стороны ко всему этому подойти.

– Вот, – говорил Хике, показывая на экран. – Состав крови молодой здоровой человеческой женщины…

И я даже не стала спрашивать, откуда это у них и зачем. Но сразу прониклась симпатией ко всем, кто заявлял когда-либо о похищении НЛО, возможно, сумасшедших среди них почти и не было…

– А это твой… Ваш, – исправился Хике, бросив взгляд на внимательно наблюдавшего за ним киару, и создал объёмную проекцию.

Я растерянно смотрела то в экран, то на проекцию, в чём разница-то? И когда я уже собиралась задать этот вопрос вслух, что-то с проекцией случилось. Она на секунду как-то изменилась, моментально вернувшись обратно. А потом через некоторое время снова «моргнула». И снова. И то ли я совсем сошла с ума, то ли состояния «изменения» друг от друга отличались.

– Как Вам это удалось? – заинтересованно уставился на меня нхасс. Наверное, примерно так смотрят на своих «клиентов» любящие свою работу патологоанатомы, мечтая разрезать побыстрее и посмотреть, что внутри, ибо страсть как интересно.

– Так, стечение обстоятельств, – ответила, вдруг задумавшись, а оставит ли киару этого самого Хике в живых? И не аукнется ли мне потом то, что оставит? – Так что можете сказать?

Вердикт нхасса звучал не более невероятно, чем всё, что со мной происходило за последний месяц. А начал он немного издалека.

– Человеческая раса – одна из самых стабильных, изменения происходят крайне медленно, ваша форма зафиксирована, все особи обладают примерно одинаковыми способностями, у вас нет никакого шанса на эволюционный прорыв или хотя бы скачок… Вы, ваш вид, скучны и предсказуемы… – вот так и тянет обидеться за человечество, но это я и потом успею. Пусть договорит. – А Вы… Такое впечатление, что лично Вас кто-то пытался изменить. К счастью для Вас, попытка не удалась, иначе Вы бы уже были мертвы – в Вашем организме нет достаточного запаса прочности, жизненной энергии, чтобы существовать хоть сколько-нибудь длительное время в изменённом состоянии.

– И что меня ожидает? – настороженно спросила я.

– Без дополнительных внешних стимулов – ничего, полагаю, – крайне легкомысленно отнёсся к моей судьбе нхасс. – Несмотря на эти вот… «подёргивания», Ваша кровь довольно-таки стабильна.

Наверное, это хорошо. Вот только…

– А что может быть внешним стимулом?

– Не знаю, – как-то очень странно дёрнул головой. – Я с таким не сталкивался. Тот, кто это сделал – настоящий гений. Чтобы что-то понять, надо ставить эксперименты, изучать Вас подробнее…

При последних словах я невольно содрогнулась – из-за обаятельной человеческой оболочки вдруг выглянул кто-то очень холодный и расчётливый.

– А у Вашего народа менее постоянная… структура? – вот давай-ка лучше тебя поизучаем, в конце-то концов, кто у кого в плену? Хотя если подумать… то мы все – у киару.

– Да, – неохотно сказал Хике. – Это позволяет нам лучше подстраиваться к условиям… к окружению.

Куда уж лучше, – подумала я, ибо до сих пор страдала от невозможности верить своим глазам. И продолжила:

– А руане? Что у них?

– Не думаю, что мне позволено отвечать на данный вопрос, – моментально отозвался этот подхалим, а Айрдан невозмутимо кивнул. И не заметил, что нхасс вывел на экран новую картинку и текст. Впрочем, всего на секунду. И я всё равно ничего, увы, не поняла.

– Слушайте, Айрдан, – прямо поинтересовалась я у киару, когда он вернулся в лабораторию, препроводив нхасса в место его временного заключения, – а почему Вы от меня всё время всё скрываете?

– Мария… – поморщился он, но я ещё не закончила.

– Вы и так не собираетесь возвращать меня на Землю, так почему я должна любую информацию о Вас или Вашем народе выпрашивать или узнавать совершенно случайно?! В конце концов, Вы сами забрали меня с Земли и…

– Если Ваша кровь останется стабильной и именно такой, я верну Вас на Землю, – всё же перебил меня плохо воспитанный инопланетянин. – Разумеется, после дополнительных обследований и корректировки памяти.

Какой-то частью души я обрадовалась, правда. Там мои любимые родители и братишка, мои друзья, вообще мой мир. Что ни говори, а для приключений в космосе я не создана… Но параллельно и расстроилась – я ему не нужна. Как бы глупо и не по-феминистски это ни звучало, но меня расстраивает, что он не хочет оставить меня себе!

– Хорошо, – сказала, разом грустнея, теряя всякое желание спорить и выпытывать истину.

– Что бы Вы сейчас делали, если бы я не забрал Вас с Земли? – спросил Айрдан, подходя ко мне и останавливаясь буквально в шаге. Слишком мало дистанции для делового разговора, но слишком много для… для меня.

– Скучала бы, – пожала плечами, не желая об этом думать – как бы не расплакаться при мысли, что этого синеглазого типа может не быть рядом, я как-то уж очень привыкла. И кстати, имелся в виду сугубо тот вид скуки, которым страдал несчастный Людовик Тринадцатый из любимой книжки моего детства – когда нечем себя занять. Но киару понял меня по-своему.

– По Никите Рекунову? – спросил он с хорошо ощутимой прохладой и укоризной.

– По приключениям, – буркнула я.

– И сейчас по нему скучаете? – не отступил от своего Айрдан-ниа-Ши.

– Нет, – сказала я, даже не задумываясь. – Не скучаю.

– А по мне? Будете скучать?

– Нет, – тоже быстро и честно ответила я, ибо была на него вдруг бесконечно зла. И, выдержав паузу, всё же пояснила. – Вы ведь сотрёте мне память!