Эльфы сумеречной башни - Морвейн Ветер

На миг что-то надрывается в груди у наместника. В глазах отпечатываются усталые черты и опущенные веки. Он встаёт и одним длинным движением склоняется к Свеа, чтобы коснуться её губ.

Губы отставного командора холодные, но такие нежные. Они не двигаются, не отвечая на поцелуй, и, чуть отстранившись, Раймон видит тоску в голубых глазах.

– Не делай так, – спокойно и ровно, но этому голосу нельзя не подчиниться.

– Прости, – Раймон опускает голову, не зная, что ещё сказать. Не зная, что нашло на него и как исправить ошибку. Раньше со Свеа было легко. Теперь с ней неимоверно трудно, потому что стыдно и больно. И всё же каждый раз, когда он приезжает в Гленаргост, что-то неумолимо тянет его в этот дом. Заглянуть в эти глаза. Коснуться бархата кожи. Отвести взгляд, не смея просить о большем.

– Что теперь? – спрашивает Свеа, чуть отталкивая его от себя, и Раймон с тоской смотрит на соседнее кресло – пустое и холодное.

«Не знаю…» – хочет сказать он, но вдруг понимает, что не эти слова нужны сейчас Свеа.

Он молча подхватывает вампиршу за плечи и, вздёрнув, ставит на ноги.

– Пошли.

– Куда? – во взгляде Свеа лёгкое удивление, но именно это, наконец-то, делает её живой.

Раймону всё равно куда. Аккуратно убирая в сторону плед, он тащит Свеа к выходу.

В парке идёт дождь. Слабый и тихий, будто плачет небо. Они идут по аллеям, неуловимо похожим на Свеа – таким же состарившимся без срока, убранным золотом, но всё равно одиноким. Останавливаются у каких-то беседок. Кормят уток обнаружившимися в кармане Раймона старыми галетами. И там, у пруда, Раймон не выдерживает молчание, хоть оно и приятней в стократ всех чужих голосов.

– Говорят, Данаг на свободе, – соломинка, за которую наместник цепляется, чтобы услышать прежний бархатистый голос, от которого по спине пробежали мурашки.

– И ищет союзников, чтобы свергнуть Императора.

Раймон внимательно смотрит на подругу, ожидая, что та усмехнётся собственной шутке, но Свеа молчит.

Раймон берёт её под локти и чуть поворачивает к себе.

– Свеа… Посмотри на меня.

Свеа вскидывает голову и в самом деле смотрит – открыто и устало.

– Не впутывайся в это. Пожалуйста.

– Почему? – Свеа усмехается. – Потому что тебе придётся меня арестовать?

Слова причиняют боль, но эта боль раскалённой иглой пронзает тьму, залёгшую внутри, будто вспарывая нарыв.

Раймон сжимает пальцы сильнее и со свистом выдыхает, но Свеа просто смотрит ему в глаза, и рана затягивается сама собой.

Раймон облизывает губы и снова повторяет:

– Прости.

Будто её, Свеа, он отправил в кандалы, а не чужую и незнакомую ему Ламию.

Свеа дёргает плечом и отворачивается.

– Неважно. Теперь я ему не интересна. Я не наместница и даже не командующая армией.

Раймон сжимает губы. Новый укол пронзает сердце, но снова наступает молчание, и боль затихает.

– Прости.

Свеа, наконец, усмехается.

– Ты всё время лепишь чушь, Раймон. Просишь прощения, сам не зная за что. Мы оба выбрали свой путь. Так пусть уж он останется таким, каков он есть.

– Мой путь окончен, – Раймон отворачивается, чтобы опереться о перила. Вода внизу шуршит невесомыми струями, а дно кажется таким близким, как будто его можно коснуться рукой.

– Только начат, – руки Свеа ложатся на перила совсем рядом с его собственными. – Теперь у тебя есть королевство, Раймон. Твоё собственное королевство. Играйся с ним. Ты ведь этого хотел.

Раймон вздрагивает.

– Нет… – голос хрипит, и он понимает, что Свеа как всегда права. Он хотел получить игрушку… Не королевство, нет… Одну-единственную куклу, которая будет принадлежать ему – и только ему.

И снова наступает молчание.

– Я поеду туда, – говорит, наконец, Раймон. – Надо уладить всё на месте.

Теперь уже вздрагивает Свеа и качает головой.

– Раймон… – тихо и устало.

Раймон оборачивается, и два взгляда встречаются в прозрачном воздухе осени.

– Раймон, это не поможет. Неужели ты до сих пор не понял…

– Я хочу, – Раймон привычно щурит глаза, как сделал бы, укрощая строптивого офицера.

Лицо Свеа неуловимо меняется. Она будто отпускает вожжи несущей кобылы.

– Хорошо.

И снова тишина. Эти чёртовы паузы, каждая из которых наполнена болью. Нужно что-то сказать, но Раймон никак не может придумать – что.

– Свеа…

Взгляд голубых глаз взлетает от земли и упирается в него.

– Свеа… Ты ведь хотела исследовать их культуру?

Свеа медленно кивает, но тело её так же напряжено.

– Поедем со мной? – звучит как-то по-детски, но Раймону плевать. Чувствовать рядом тонкое плечо командора слишком важно, чтобы думать о словах.

Губы Свеа медленно дёргаются.

– Конечно. Этого я и хотела.

Они гуляют ещё долго, ни говоря больше ни слова, и Раймон так и не может понять, нравится ему эта тишина или нет.

Наконец, аллея снова выводит их дому, и оба останавливаются.

«Я останусь?» – слова замирают на губах, и Раймон заменяет их вздохом.

– Ну, вот и всё.

– Да, всё.

Свеа оборачивается, и Раймон думает о том, как пошла бы ей улыбка. Хотя бы такая, как раньше – не трогающая глаз.

– Когда отправляемся? – и будто сбывается мечта. Улыбка, в самом деле, озаряет изможденное лицо.

– Хочешь, завтра? Успеешь собрать миньонов?

Свеа отворачивается.

– Никого не осталось. Найду кого-нибудь там.

Раймон закусывает губу, пытаясь справиться с рвущейся изнутри тьмой, но не может, и руки сами стискивают плечи спутницы.

– Поехали ко мне, Свеа? Сегодня. А завтра, если будет дождь – с самого утра – туда.

Свеа аккуратно отцепляет пальцы от своих плеч.

– Нет. Спасибо. Мне нужно собрать вещи.

Она отворачивается и уходит в дом, а Раймону кажется, что он уже видел такое когда-то. Только в этот раз боль в десятки раз сильней.

Дома ждёт Силь. Лежит на диване в гостиной, обнимая книгу и прижимая её к груди. Глаза эльфийки закрыты. Назвать её девочкой не поворачивается язык. Силь уже слишком взрослая для миньона. Раймон замечает это только теперь. Не потому, что стала непривлекательной, нет, напротив, девушка расцвела и превратилась в прекрасный цветок. Лепестки его похожи на отточенные лезвия, а в сердцевине горит тёплое пламя. Просто внезапно в голову Раймону приходит мысль, что быть постельной игрушкой для неё давно уже слишком мало. Пока шла война, думать об этом не было времени, да и отпускать её от себя не хотелось – множество миньонов приходило и уходило за эти годы, и только Силь была рядом с самого начала. Что-то неприятно колет в груди, и червь сомнения подсказывает – ей и некуда было идти, но Раймон старательно отгоняет от себя нелепые мысли.