Эльфы сумеречной башни - Морвейн Ветер

– Я найду дорогу, – сказал Раймон. – Пожалуйста, займитесь нашими гостями. И если это возможно – подайте напитки и закуску. Я хотел бы принять их как добрых друзей, а не как просителей.

Во взгляде Арэдель промелькнуло удивление, но она присела в лёгком реверансе и сказала:

– Я распоряжусь.

Больше к новоявленным хозяевам Башни Золотого Дракона никто не подошёл, и Раймон направился к лестнице.

Пролёт за пролётом поднимался он, минуя один этаж за другим, и воспоминания накрывали его с головой. Здесь всё было почти так же, как в Башне Синего Дракона. Немного другие узоры камней и мозаики на стенах, но те же этажи – для слуг, для стражей, для семьи… И самый последний. Этаж, где располагался Зал Власти.

Раймон замер у двери. Одна за другой всплывали в памяти картины его приговоров и наказаний. Он всегда был не только просителем – в зале Владыки он был нежеланным гостем. Теперь же ему предстояло самому занять трон Владыки. Это было странно. Будто круг замкнулся. Впервые с тех пор, как он в последний раз видел Ингрид, его посетило удовлетворение.

Раймон распахнул дверь и вошёл. Здесь всё было чисто, почти стерильно. Только чуткий нюх вампира улавливал запах крови.

– Здесь был убит владыка Сайрен, – сказала Свеа, обходя зал вдоль левой стены, и краем глаза Раймон заметил, как вздрогнула Сильвара. – Телохранитель нанёс удар. Вот так, – Свеа остановилась справа от трона и коротко замахнулась рукой, будто держала в ней кинжал. – Так начался переворот.

Свеа подняла взгляд на Раймона.

– Никогда не ставь в этом месте того, кому не доверяешь.

– Это твоё место… Свеа.

Секунду они смотрели друг на друга, а затем Свеа усмехнулась.

– Думаешь, я всегда буду с тобой?

Стук в дверь не дал Раймону ответить. Наместник развернулся и увидел перед собой Арэдель.

– Наместник, всё готово, – она легко поклонилась, и Раймон кивнул.

Он подошёл к креслу и сел. Свеа осталась стоять, где стояла. Сильвара замешкалась, но, натолкнувшись на вопросительный взгляд Раймона, подошла и встала справа. Покрывало она натянула и в самом деле до подбородка.

– Можете приглашать, леди Арэдель.

Ещё один поклон – и один за другим в залу стали входить гости. Каждого из них Арэдель представляла по имени и по титулу, после чего вошедший произносил короткое приветственное слово – как правило, наполненное ядовитым подтекстом.

В зале уже было двое глав великих домов, когда Арэдель произнесла имя, услышав которое Раймон с трудом заставил себя усидеть на месте.

– Ингрид. Владычица дома Саламандры, – произнесла она, и в комнату вплыла знакомая невысокая фигурка.

Раймон сглотнул.

Ингрид шла, опустив взгляд. Внешне она почти не изменилась, только обычно растрёпанные волосы сейчас были собраны в аккуратную тугую косу. Точёные черты лица, казалось, принадлежали мраморной статуе.

Ингрид подняла глаза, и Раймону показалось, что его сердце остановилось.

Владычица дома Саламандры молчала. Молчала непростительно долго, пока Арэдель не прокашлялась, заставляя обоих братьев очнуться.

– Приветствую вас, наместник, – голос Ингрид непривычно шелестел. – Я пришла засвидетельствовать… Желание… Нашего дома… сотрудничать с вами.

Она склонила голову и, не дожидаясь ответа, прошла на своё место среди глав домов.

Ещё какое-то время Раймон просто смотрел на неё не в силах отвлечься, а когда смог, наконец, сосредоточиться на представлении, зал был уже почти полон, а Свеа настойчивым кашлем напоминала ему, что пришло его время сказать речь.

Раймон прикрыл глаза, вспоминая, как делал это Тауфин.

– Братья…

Нестройный гул прошёл по залу, и Раймон понял, что ошибся, но заставил себя продолжить.

– Братья, – он повысил голос, – я здесь, чтобы сообщить вам радостную новость – пришёл конец войне.

Ещё одна волна нарастающего гула прокатилась по залу.

– Пришёл конец войне, – Раймон повысил голос ещё сильнее, – которая длилась много веков. Больше не будет смертей и разрушений.

Гул не стихал.

– Больше не будет вражды. Не будет ненависти.

Гул рассыпался на множество осколков, смешков и реплик.

Раймон замолк. Он сжал кулаки и обвёл зал взглядом, стараясь заглянуть в глаза каждому.

– Мы можем продолжать предавать друг друга и ненавидеть, но это не вернёт наших потерь. Вы пришли в дом Золотого Дракона…

– Мы пришли, – перебил его один из эльфов и шагнул вперёд. – Чтобы заглянуть в глаза полукровке, который смеет называть себя Владыкой Сумеречного Народа.

– Мы пришли, – ещё один эльф вышел вперёд. – Чтобы спросить по какому праву тот, кто убивал наших братьев, теперь говорит нам о мире.

– Мы пришли…

Третий вышедший вперёд эльф договорить не успел, потому что звонкий голос перебил его:

– Хватит!

Раймон вздрогнул, потому что последний голос звучал не из толпы, а из-за его спины. Алая ткань колыхнулась, и фигура, закутанная в покрывала выступила вперёд.

– Силь… – шепнул он и попытался поймать руку девушки, но запястье Сильвары проскользнуло мимо его пальцев.

– По какому праву спрашиваешь ты, Сурей из дома Морского Змея?

Сильвара рванула покрывало – и в один миг в зале наступила тишина. Она длилась несколько секунд, показавшиеся девушке вечностью, а затем она продолжила.

– Ты хотел взглянуть в глаза своему врагу, Ракиель из дома Шестикрылого?

Сильвара обвела взглядом собравшихся.

– Тогда смотри, Ракиель. Смотри и не отводи глаз от последней урождённой принцессы дома Золотого Дракона.

Она замолкла, глядя в глаза эльфу, первым вышедшему из толпы, и стояла так, пока Ракиель не потупил глаз.

– Ты спрашиваешь, по какому праву, Сурей? – Сильвара обернулась к другому делегату. – По праву родства с Великим Домом Золотого Дракона. По праву супруга младшей принцессы Сильвары и законной владычицы верховного дома Сумеречного Народа. По праву хозяина башни, которую пришлось вернуть истинному владельцу кровью – кровью предателей и кровью друзей. И пусть каждый выберет, кто он – трус, вонзивший кинжал в сердце свою королеву, или верный соратник её семьи. Или, – злая усмешка исказила губы Сильвары, – и в моём праве кто-то желает усомниться?

Она откинула назад косу цвета червонного золота, открывая взгляду толпы своё надорванное ухо, и замолчала.

Тишина длилась почти минуту. Затем прошуршали по мрамору полы чьей-то мантии, и первый из эльфов опустился на колени. Он протягивал перед собой кинжал рукоятью вперёд в древнем жесте воинской присяги.