Искатели - Сергей Волков

- Что будем делать? - спросил Борис, нагнувшись к самому моему уху.

Я пожал плечами, осторожно вытянул руку и надавил на дверь. Заперто изнутри.

- Может, попробовать вскрыть? - так же тихо спросил искатель.

Я отрицательно покачал головой.

- Вдруг он вооружен! Бесшумно вскрыть все равно не получится, а открывать дверь для того, чтобы нарваться на пулю… Надо ждать!

Мы осторожно выбрались из огорода и вернулись к дому художницы. Труба продолжала дымить, и по-прежнему горел на мансарде профессорского дома едва заметный свет…

- Как в известной байке: «Я медведя поймал! Так веди его сюда! Не могу! Почему? А он не пускает!» - невесело проговорил Борис.

- Скорее уж подошло бы: «И видит око, да зуб неймет!» - ответил я, доставая сигареты.

Неожиданно Борис присел, увлекая меня за собой, и указал рукой на мансарду. Свет в окне потух!

- Может, спать ложится? Поздно уже! - предположил я.

- Нет, он хочет выйти! Я чувствую! - Борисом вновь овладел охотничий азарт, а его правая рука уже тискала рубчатое тело «лимонки».

- Давай к огороду профессора! - прошипел искатель мне в ухо, и мы, чуть не на четвереньках, побежали вдоль забора.

У того места, где мы раньше перелезали забор, Борис остановился:

- Все! Дальше не пойдем! Он наверняка пойдет по дорожке - следов меньше! Тут мы его…

Ждать пришлось долго. Судаков, если только это был он, явно никуда не торопился. Да и куда ему идти, на ночь глядя?

Скрип открываемой двери показался мне преувеличенно громким в стоящей вокруг какой-то неземной тишине.

- Идет! - стиснул мою руку Борис, а потом вдруг с металлическим хрустом выдрал гранатное кольцо, зажав чеку пальцами.

Я испуганно уставился на искателя, он только отмахнулся.

- Так надежнее!

Вскоре послышались тихие шаги. По дорожке между яблонями двигался плохо различимый силуэт человека, одетого в темное. Не доходя до нас, притаившихся в тени забора, пяти метров, человек неожиданно свернул направо и начал удаляться, направляясь к дальней стороне огорода.

Борис прошипел сквозь зубы какое-то ругательство и пополз вдоль забора. Я чертыхнулся про себя и последовал за ним.

Человек между тем отворил не замеченную нами калитку, вышел на тропинку и быстро начал спускаться под гору.

- Упускаем! - выдохнул Борис, вскакивая. - Серега, давай, побежали!

Мы в кромешной тьме - луну скрыло набежавшее облако - бросились в погоню за ускользающим Судаковым. Стараясь бежать как можно тише, чтобы он не услышал нас раньше времени, мы все же выдали себя - Борис запнулся в темноте за сухой лопух и полетел вперед, громко матюгнувшись.

Нам уже был виден силуэт Судакова, маячивший в самом низу горки. Вот он обернулся, вот заметил нас и тут же стремглав бросился бежать! Последние мои сомнения рассеялись - только преступник, человек с нечистой совестью, следуя поговорке: «Береженого Бог бережет!» будет шарахаться от всех и от каждого!

Мы, уже не таясь, наддали, несясь под гору, как на крыльях. Свистел в ушах ночной студеный воздух, порскали из пожухлой травы какие-то мелкие ночные птахи, а мы все ускоряли свой бег.

Судакову вроде бы некуда было деваться - впереди изогнулась река, и только взобравшись вновь на гору, он смог бы улизнуть.

- Стой, сука! - заорал Борис, делая чудовищные прыжки.

Судаков метнулся вправо, потом вдруг резко изменил направление и бежал теперь к темнеющим ивам, склонившимся над водой. Мы не видели за деревьями того, что увидел он - через неширокую в этом месте Угру были переброшены «клади» - узкий, почти лежащий на воде мостик без перил, старый, как бабка Пустыриха.

- Уходит! - опять закричал Борис, и мы поднажали.

Судаков уже ступил на «клади», его ботинки застучали по мокрым доскам.

Но и нам до мостика было рукой подать! Борис первым ворвался на непрочный настил, и тут случилась беда. Добежав почти до того берега, искатель поскользнулся и слетел в холодную октябрьскую воду!

Я подбежал к Борису и помог ему выбраться на доски. С искателя ручьями лилась вода, но главное - он по-прежнему сжимал в руке гранату!

Мы потеряли драгоценные секунды. Судаков уже несся, сломя голову, по заречному лугу, на котором виднелись стога оставленного на зиму сена.

- Вперед! - упрямо прохрипел Борис и зашлепал вверх по пологому берегу.

Бежать в мокрой, сразу отяжелевшей одежде ему было неудобно, я вырвался вперед, но догнать стремительно несущегося Судакова у нас уже не осталось никаких шансов.

- Эх, жалко, не доброшу! - кричал Борис, потрясая гранатой. - Все равно бежим, Серега! Загоним его, никуда не денется, скотина! В рот ему ноги, трах-тарарах!

На бегу я пытался рассуждать. За нешироким лугом темнел лес, посередине которого угадывалась просека. Судаков мог бежать только туда - вломись он в лес без дороги, мы вдвоем быстро бы его настигли. Но убийца почему-то уклонялся левее, приближаясь к копне сена недалеко от леса.

- Быстрее, Серега! - вопли Бориса, как мне казалось, должны были перебудить все Корьёво.

- Не ори, дыхание сбиваешь! - крикнул я ему, а Судаков тем временем добежал до копны и с ходу зарылся в нее, что-то разыскивая в сене.

До него оставалось буквально сто метров, когда бывший археолог натужно выволок из сена черный, блестящий никелем мотоцикл!

- Борис, гранату! - отчаянно закричал я, понимая, что - все, не догнали!

Но искатель слишком сильно отстал от меня, и ни один человек в мире не добросил бы двестиграммовую, помню со школы, «феньку» с такого расстояния.

Рыкнул мотоцикл, и, как назло, завелся с первого «пинка»! Судаков вскочил в седло, плеснула светом фара, и ровный рокот мотора начал удаляться, а спустя несколько секунд «Мистер Рыба» скрылся во мраке, сгустившимся на просеке.

Я остановился, тяжело, с надрывом дыша. «Все же надо бросать курить! - мелькнула в голове мысль. - Дыхалка совсем никуда!».

Подбежал взбешенный, тоже запыхавшийся Борис:

- У, гад! Ушел! Обштопал нас, как сосунков, и ушел! Сволота! А ведь могли бы грохнуть его! Э-эх!

Я выпрямился, посмотрел на сыплющего ругательствами искателя.

- Борь, что с гранатой-то делать?

- Да это фигня! - отмахнулся он. - Кольцо на место вставить, всего и делов!

Борис сунул руку в карман, пошарил там, потом удивленно-испуганно глянул на меня, снова, как и во время нашего путешествия на телеге, сверкнув белками, и полез левой рукой в другой, правый карман.

- С-серега, нету!

- Чего нету? - похолодел я.