Теневая месса - Дарья Кадышева

— Моей слабостью?

Остальные наблюдали за их диалогом, затаив дыхание, но притворялись, будто это им совершенно неинтересно. Впрочем, не в первый раз. Исход хоть и был один и тот же, но всегда казался непредсказуемым, поэтому даже Иветта испытывала некоторый интерес, наблюдая за грызнёй Леты и Конора.

Магичка помнила, что случилось на озере. Это могло повториться в любой момент, но, к счастью, они оба были постоянно на виду — представлялась возможность вмешаться. Однако Лета старалась держать себя в руках все эти дни, давая отпор лишь на словах. Похоже, что это выходило у неё машинально. По привычке. Словно она забыла, кем был этот северянин и что он сделал.

Иветта с трудом отвела от парочки взгляд. У неё было ощущение, что она наблюдает что-то крайне интимное, даже постыдное, нежели чем просто беседу.

— Только бесчувственная тварь посчитает желание отомстить признаком слабости.

— А кто я, по-твоему?

Чародейка вновь посмотрела на Конора и Лету. Северянин стоял почти вплотную к ней, пробегая глазами по лицу девушки.

— Ты намного хуже, — проговорила Лета, даже не делая попыток отстраниться.

— Забавно, что полгода назад ты думала иначе.

— Это была самая ужасная ошибка в моей жизни.

Он усмехнулся и сделал глоток из бутылки.

— И самая лучшая ночь в твоей жизни, — едва слышно прошептал он.

— Не переоценивай себя, Конор, — парировала Лета и покачала головой. — Это был тот ещё кошмар.

— Врать некрасиво, змейка, — он оскалился, показывая белые зубы.

Она отступила от него на шаг.

— Катись ты к чёрту.

Его рассеянный взгляд обратился в лёд.

— Придержи язык.

— Не то что?

— Лета, — позвал вдруг Рихард, и она недовольно посмотрела на него.

Конор бросил ей напоследок кривую усмешку и зашагал в лес.

Лета подошла к Рихарду и скрестила руки на груди. Иветте кое-как удалось залечить её ожог, но узоры клейма, о котором она так долго грезила, были испорчены. Там, возле локтя, где должны были виться веточки торка, красовалась сморщенная полоса шрама. Другие, кроме неё и Родерика, отделались только синяками и царапинами. Над Родериком Иветте пришлось потрудиться, но и его ожоги она вылечила. Для неё это было настоящим достижением, ведь целительству она уделяла мало внимания, что в Оплоте, что в Амерлуне, зная лишь основы магии созидания.

— Я не могу вас вечно разнимать, — проговорил Рихард.

— Он первый нач…

— Просто игнорируй его, — перебил керник, воззрившись на Лету. — Это так сложно?

— Причём здесь я? Если вы с ним друзья, то почему бы тебе не посоветовать ему заткнуться и не гавкать в мою сторону?

— Мы с ним не друзья.

Лета злобно выдохнула.

— Зачем ты вообще позволила ему пойти с нами?

Вопрос был адресован Иветте. Та подняла подбородок.

— Нам каждый человек, способный сражаться, пригодится. В княжествах слишком опасно, чтобы отказываться от лишней помощи.

— От него больше вреда, чем помощи. Я это усвоила, — глаза Леты странно блеснули, но, может быть, это так отразилось в них пламя костра. — И ты скоро поймёшь.

Иветта пожала плечами. Она была права, как ни крути. Конор стоил десятерых Братьев Зари. Если они попадут в передрягу, то успех спасения будет напрямую зависеть от количества воинов в их компании.

— Агата и Матильда? — спросила Лета, кивая на кинжалы Рихарда.

— Я никогда не изменяю своим девочкам, — ответил керник. — Многие со смехом относятся к привычке давать оружию имена. Но иногда ты так долго работаешь одной и той же сталью, что невольно привязываешься к ней, как к собачке.

— Моим первым мечом была Пчела, — проговорила Лета, усаживаясь рядом с Рихардом. — Иногда тоскую по нему. Он был легче, чем Анругвин. И я была с ним быстрее.

— Тебе так кажется. Анругвин — то самое оружие, которое идеально подходит тебе. Я видел тебя в бою с ним.

— У меня была мысль назвать свой лук, — вставил Марк, отрывая голову от колен Иветты.

— Как?

— Крыло. Но это глупо.

— У Драгона был меч, который он называл Волкосеком, — вспомнила Лета.

— Да, я помню, — хмыкнул Марк. — Он был обижен на каждого волколака на Великой Земле. Хорошо, что меня прокляли после того, как он… В общем, он бы огорчился этому больше, чем я. Так, схожу я кое-куда.

— Куда? — спросила Иветта.

— Ты действительно хочешь знать?

Она мигом покраснела. Поцеловав её в макушку, Марк поднялся на ноги и отправился темноту леса. Магичка задумчиво поглядела ему вслед, подперев подбородок кулаком. Она старалась делать вид, что не слышит разговора Леты и Рихарда, но всё равно разбирала каждое их тихое слово и не знала, куда себя деть. Она ненавидела ощущать себя наблюдателем, но не идти же ей за Марком в конце концов?

— Ты как? — шепнул Рихард.

— Не спрашивай, — отозвалась Лета.

— Ты неплохо держишься.

— Я до сих пор не поняла, что случилось.

— Одиннадцать керников погибли. А мы отомстили за них. Ты отомстила.

Она покачала головой.

— Мы будем скорбеть по нашим братьям, — продолжил Рихард. — Будем скитаться по миру без дома, который у нас отняли… Но знаешь, что? Мы живы. И у нас будут ещё достойные наследники.

— Нет, пока существует Инквизиция.

— Это не навечно. А мы приложим руку к её скорейшей гибели.

Пауза.

— Я всё думаю о тех, кого мы убили в Уруте, — голос Леты дрогнул. — Я не раскаиваюсь, но… Эти люди… Они будут снится мне в кошмарах, Рихард. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь отмыться от всего этого.

— Ты хочешь мой честный ответ?

— Разумеется.

— Месть способна сделать человека сильнее и превратить его в потрошителя и безумца, — протянул Рихард и вздохнул. — Эти чувства, боль, скорбь, ненависть, они сидят в тебе со дня смерти Драгона и ты до сих пор таскаешь их с собой. Будь осторожна. Не превращайся в чудовище.

— А если я уже чудовище? — сипло спросила Лета.

— Они получили по заслугам. Но чем их больше, чем чаще ты караешь своих обидчиков, тем сильнее погружаешься в тёмную бездну.

Иветта покосилась на Рихарда. А ведь он понимал, о чём говорил. Кто знает, сколько демонов таилось внутри него и сколько могло прорваться наружу. Магичка опустила глаза, пытаясь не пялиться на него, но он вновь заговорил, возвращая к себе её внимание. Словно магнит.

— Ты повзрослела, — сказал он Лете. — Когда я видел тебя в последний раз, ты была маленькой девочкой, хотя уже умела чертовски хорошо сражаться. Тогда я думал, что тебе не стать тем, кем хотел видеть тебя Драгон — сильной, волевой, способной на на всё ради того, чтобы сохранить свою жизнь. Я ошибался. Теперь я вижу, что в тебе есть железо, которое с годами закалилось и приобрело форму разящего клинка. Ты способна защитить себя. Но как далеко ты готова зайти?