Тьма императора - Анна Шнайдер

Сначала она хотела зайти к принцессе, но потом решила, что сделает это завтра. А сегодня не стоит вмешиваться. В конце концов, София Анастасии никто, и еще неизвестно, обрадуется ли она ее визиту. После позднего ужина София поднялась к себе, поговорила с мамой и сестрами по браслету, а затем пошла в ванную. Про Вагариуса матери она так и не сказала. Наверное, следовало бы, но…

Но каждый раз, глядя в взволнованное лицо Синтии, София не хотела волновать ее еще больше. Пообщается с ним сама, привыкнет, а потом уж приведет домой.

Вано сказал, что у него нет дома, он живет в комитете. София не стала спрашивать подробности — наверняка потом расскажет сам. В любом случае, это неправильно, у каждого человека должен быть дом! Думая так, София вышла из ванной, на ходу завязывая халат и поправляя влажные волосы, которые лезли в глаза. Подошла к камину — погреть руки — и тут же отпрянула назад, чуть не выпрыгнув из тапочек, когда огонь резко вспыхнул.

Император?! Но… Из камина действительно вышел Арен. София от неожиданности и удивления даже дыхание задержала — стояла и смотрела, как он удивленно оглядывается, словно не понимает, куда попал.

Лицо его вновь было таким, как с утра. И глаза казались более черными, и сам он… словно из тьмы выбрался.

— Добрый вечер, ваше величество, — она наконец смогла выговорить приветствие. — Вы… хотели что-то обсудить со мной? Император едва уловимо улыбнулся. — По правде говоря, я перепутал координаты. Должен был прыгнуть в столовую… Переработал. Я пойду. Доброй ночи, Софи.

Он уже почти повернулся к камину, когда она воскликнула: — Стойте! Ну вот… и зачем? Что, что она делает?..

* * *

София сказала «стойте», и Арен остановился. Вновь повернулся к ней лицом — и застыл, ощущая себя человеком, которого куда-то уносит ветер, остро пахнущий жизнью и свободой.

Смятение, неуверенность, желание что-то сделать, нежность, сочувствие… Император никогда не смог бы подобрать слова всему, что почувствовал в те несколько мгновений. Но эти эмоции были такими сильными и чистыми, что Арен на секунду словно опьянел.

— Простите… — сказала София очень тихо и опустила голову. — Я не знаю, зачем вас остановила. Простите… Он вздохнул, оставаясь на месте. — Не страшно. В конце концов, я тоже не знаю, зачем пришел. — Арен улыбнулся, глядя на рыжие волосы Софии, которые из-за влажности вились крупными кольцами. Надо уходить. Да, конечно, надо. Но… демоны его раздери, сколько можно делать только то, что надо?! — могу я побыть с тобой несколько минут?

София вновь подняла голову и удивленно посмотрела на него. А потом заискрилась нежной радостью. Защитник. Как это вообще выдержать? «Ничего. Выдержу».

— Да, конечно. — Расскажешь мне что-нибудь, Софи? — Расскажу. А… что? — Например, как прошла твоя встреча с Вано. Он ведь нарушил инструкции, заглушил твой браслет, поэтому я ничего не знаю. Она улыбнулась. Хотелось сделать шаг вперед, чтобы быть хоть немного ближе, но Арен заставил себя стоять на месте.

— Да, он говорил мне. Все было… хорошо, айл Вагариус показал мне портрет своей матери, рассказал про нее немного… Он считает меня внучкой. — Думаю, Вано не ошибается. Как он тебе?

— Он хороший человек, — ответила София, и он ощутил неясную тревогу. — Только несчастный очень. Но хороший. — Интересно, — протянул Арен, усмехнувшись, — каким бы тебе показался мой брат… — Аарон? — Да. Его все любили. Почти все.

Она закусила губу, словно не решалась что-то сказать — и эмоции стали совсем тревожными. — Ты знаешь про день рождения, — догадался Арен, и София, покраснев, кивнула. — Не удивительно. Все знают. Даже торт сегодня вон притащили на обед, думали, Ванесса, Адриан и Анастасия там будут.

— Торт? — серые глаза удивленно расширились. — Но… — Ты думала, это Агате и Александру? — Император покачал головой. — Скажем так — частично. Появлением наследников на кухне повара оправдали собственное решение… немного отомстить. Тоже мне, бунт на корабле.

— Но зачем?.. — Им было бы больно, — пояснил Арен спокойно. — Больно и неприятно видеть этот торт. Глупая и мелкая месть. Поэтому я и попросил всех троих на обед не являться — знал, что наверняка будет нечто подобное.

— Но ведь завтра они узнают. — Узнают. Но завтра — это все-таки не сегодня. — Император взглянул на браслет связи. Защитник, уже почти одиннадцать, а он до сих пор не поужинал. — Я пойду, Софи. Нужно.

Она кивнула. — Да, конечно. А завтра вы… София запнулась, будто задохнувшись, мучительно покраснела — и даже эмоции ее, казалось, порозовели от смущения. Арен понял, что она хотела сказать, но не решилась.

«А завтра вы придете?» — мне лучше вообще не приходить к тебе, Софи. Она вспыхнула, опаляя его жаром. Нестерпимо захотелось впитать этот жар в себя, подчинить и приручить. Но — нет. — И ты это прекрасно понимаешь, — сказал Арен глухо, сжимая кулаки и, отвернувшись, быстро шагнул в камин.

А за его спиной пульсировало, звенело и переливалось такое светлое чувство, что хотелось одновременно и смеяться, пока не заболят губы, и плакать, раздирая в кровь грудь.