Иоганн Кабал, детектив - Джонатан Л. Говард

– Гутен абенд, фройляйн Бэрроу, – поприветствовал Кабал, с опаской глядя на нее, пока искал очки. Поскольку стало слишком темно, Кабал спрятал их в нагрудный карман. – Как приятно вас видеть.

Мисс Леони Бэрроу, в свою очередь, воспользовалась в его адрес чрезвычайно мерзким словом – так она не называла никого в своей жизни, даже ее отец, полицейский со стажем, слышал это слово всего несколько раз в жизни. А после пнула Кабала по лодыжке.

Кабал в целом крайне ценил чувство достоинства, особенно, своего собственного, поэтому ограничился всего двумя низкими прыжками, чтобы перетерпеть резкую пронизывающую боль.

– Да как вы посмели?! Как вы могли? Я дала вам шанс, и вот как вы мне отплатили? – кричала она. – Я могла сдать вас еще на борту корабля! В первый же вечер, как только увидела ваше бледное самодовольное лицо в салоне! Должно быть, я выжила из ума, раз этого не сделала! Мне нужно проверить голову!

Кабал лишь частично следил за ее монологом. Он понимал, что таинственный третий вот-вот пройдет мимо него по виа Вортис, и помнил, что в конце переулка, на виа Огрилла, стоит констэбль, который, если отвлечется от официантки, может задуматься над тем, что происходит ниже по улице. У него было нехорошее предчувствие, что мисс Бэрроу продолжит говорить. Ей нужно помолчать… точнее, ему необходимо, чтобы она замолчала, причем быстро. К некоторой его чести, он всего лишь несколько секунд раздумывал, не стоит ли пырнуть ее ножом и бросить в бочку. Он наметил смертельный удар в солнечное сплетение (а потом поворот и движение лезвия вверх, чтобы перерезать диафрагму и аорту), и даже сжал выкидной нож в кармане, но все-таки передумал.

Вместо этого он зажал ей рот левой ладонью и с силой прижал к стене. Внезапное движение застало ее врасплох, она повиновалась, и лишь взгляд выдавал тревогу. Глядя ей прямо в глаза, Кабал поднес указательный палец правой руки к губам и прошептал резко и эффектно «шшш».

Мисс Бэрроу укусила его за ладонь. Он отдернул руку с тихим проклятьем, которого не звучало с тех времен, как человечество истребило предыдущие расы – в основном за то, что их высказывания поражали даже пошлое воображение людей. А то, что произнес Кабал, даже этой давно исчезнувшей расе показалось бы слегка противным.

Он едва не ударил ее, но невероятным усилием воли сдержал жгучее желание причинить боль. Он стоял и гневно смотрел на нее, занеся руку. Она отшатнулась, но лишь слегка. Наконец, дрожа от сдерживаемой злости, Кабал опустил руку в перчатке и изучил ладонь.

– На перчатке остались следы зубов, – выдал он, поскольку не нашел ничего более вежливого. Она открыла было рот, но он приложил палец к губам. – Прежде чем вы издадите еще хоть звук, задайте себе два вопроса. Первый – а что бы вы сделали на моем месте? И второй – зачем я вообще прячусь в переулке? И нет, не потому что убегал от вас, что очевидно, раз уж я удивлен вашему освобождению и тому, как легко вы меня нашли.

– Жаль, что я не сказала о вас капитану.

– Если бы наши желания имели значение, ни вы, ни я не оказались бы тут, мисс Бэрроу. Вы согласитесь, что у меня не было выбора?

– Нет.

– Ладно. Перейдем ко второму вопросу. Если вы встанете рядом со мной, за бочку, я все объясню.

– За бочку? – теперь она смотрела на него не как на вселенское зло, а как на сумасшедшего.

– Да. И, пожалуйста, поскорее. Времени в обрез.

– Вы ведь не собираетесь пырнуть меня ножом? – спросила она, памятуя о том, как Кабал защищался, когда на него напали на борту «Принцессы Гортензии».

– Собирался, но это было бы невежливо. Поверьте, если бы я хотел убить вас, вы бы уже испустили последний вздох, а не сотрясали попусту воздух, надоедая мне своей болтовней. За бочку, пожалуйста. Сейчас же!

Потрясенная тем, что в голову Кабалу приходила мысль убить ее, но он отказался по логическим причинам, а не из чувства сострадания или морали, она позволила отвести себя в укрытие. Сидя на корточках, они настороженно наблюдали за виа Вортис в сгущающихся сумерках.

По прошествии минуты, когда бурлящее негодование чуть унялось, мисс Бэрроу спросила:

– Чего мы ждем?

– Не чего, – шепотом ответил Кабал. – Кого.

Она молча проанализировала его ответ, нашла, что информации недостаточно и спросила:

– Хорошо. Тогда кого мы ждем?

– Не знаю. Не торопитесь, мы скоро выясним. – Если Кабал и заметил недружелюбный взгляд, который бросила на него мисс Бэрроу, то ничем этого не выдал.

– Итак, – продолжила она с возмущением и сарказмом, – мы прячемся за бочкой в городе, который, я полагаю, ни один из нас прежде не посещал, и ждем неизвестного. За бочкой. Бочку я хотела бы особо подчеркнуть.

Кабал прикинул, не сообщить ли, что, если она предпочитает мертвее некуда оказаться в бочке, то еще не поздно это устроить, но передумал. Вместо этого он сосредоточил внимание на дороге и ждал, когда мимо пройдет подозрительный человек. К несчастью, для профессиональной паранойи Кабала, все выглядели подозрительными.

– Вон тот все ошивается здесь, – прошептал он, на что мисс Бэрроу ответила:

– Он метет улицу.

– Тот явно агент, – продолжил Кабал шепотом, на что мисс Бэрроу сказала:

– Слепой мужчина продает спички, карандаши и шнурки.

– Он хочет, чтобы вы так думали.

– В таком случае у него прекрасно получается. Смотрите, он уходит. – Она хлопнула Кабала по плечу. – Я даже не знаю, что здесь делаю. Мне стоит выдвинуть против вас обвинения. А не ждать не пойми кого в богом забытой аллейке Парилы. За бочкой. Да я с ума сошла. После всего, что вы сделали, – нет, я точно сошла с ума. Даже не беря во внимание все то, что вы натворили за свою жизнь, после того, как вы обошлись со мной сегодня. – Она взглянула на Кабала, поражаясь себе. – Почему я здесь?

– Все просто. Во-первых, мою уловку с подделанным документом, вероятно, быстро раскусили.

– Нет, – она устало покачала головой. – Похоже, вы слишком хороший фальсификатор.

– Да? – его лицо расплылось в улыбке, выражавшей легкое удивление. – Так вы, мисс Бэрроу… беглянка?

– Нет! Ничего подобного. Они проверили файлы и не смогли найти Иоганну Кабал, только Иоганна. Поэтому решили, что никакого заговора нет, просто бюрократическая ошибка. Сенцианцы очень прагматичны. Лейтенант, арестовавший меня, лично принес извинения. А затем пригласил с ним отужинать.

Кабал тихонько фыркнул.

– Очень прагматичные.

– Он был занят тем, что целовал мою руку, когда появилась мисс Амберслей в сопровождении половины Британского посольства. Ситуацию прояснили, они поинтересовались, не желаю ли я подать официальную жалобу.

– И что вы?

– Эм, нет, – похоже, она смутилась. – Мне показалось, это будет невежливо – как-никак он целовал мне руку. И все такое.