После - Анна Шнайдер

— Да. Потому что сразу после него я и дети отправимся на море, — ответила она, не совсем понимая, что ей хочет сказать Силван — но осознала это сразу, как только он поинтересовался:

— И что же вы будете делать на море?

Она опустила голову.

— Я поняла…

— Что вы поняли? Скажите мне.

— Арен отправляет меня и детей на море, чтобы мы отдохнули, — ответила она, ощущая себя какой-то ужасной, гадкой, несправедливой. — При этом сам остается работать. Это… трудно назвать долгом.

— Из-за долга император остается работать. — Голос врача был спокойным и понимающим, но от этого Виктории было даже более стыдно. — А море — это забота. Забота о вас и о детях.

Силван замолчал, и она тоже молчала.

В эту минуту Виктория осознала о себе кое-что ужасное. Каждый поступок Арена она умудрялась выворачивать наизнанку и представлять его не в хорошем, а в плохом свете. Ее научил этому Аарон — он вечно все переворачивал, и она тоже начала это делать. И золотая роза не нужна мужу не потому что он не любит цветы, а потому что не любит ее, Викторию. И спать он не остается не потому что устал, а потому что не хочет проводить с ней время. И даже сейчас — Защитница, даже сейчас! — она подумала, что море — это только ради детей, а никак не ради нее.

Какая же она… мерзкая!

— Я ужасный человек, — пробормотала она, потерев лицо руками.

— Вы просто немного запутались. Но это ничего, мы все распутаем. Отдыхайте, встретимся с вами после того, как вернетесь.

— А домашнее задание? — Виктория подняла голову и посмотрела на Силвана. Он улыбнулся и кивнул.

— Конечно, как же без домашнего задания. Давайте продолжим записывать радости. Отмечайте все, что вам понравилось. Только теперь не в прошлом, а в настоящем времени, в эти дни. И еще пишите, по какой причине это было приятно.

— Постараюсь.

* * *

Несмотря на то, что уснуть удалось только ближе к утру, София не ощущала себя не выспавшейся. Наверное, дело было в том, что она предвкушала новое свидание с морем, которое так понравилось ей в прошлый раз. И даже то, что вместе с ними будет императрица, не слишком ее огорчало. София была уверена — Виктория не причинит ей никакого физического вреда, а вред эмоциональный будет больше вреднее самой императрице, чем Софии. И детям, конечно. Ради них она должна постараться.

Вано перенесся к ним в прихожую сразу после того, как София сообщила, что они позавтракали и готовы отправляться в путешествие. А затем по очереди переносил их в холл маленького домика на юге — сначала Софию с Рози, затем Синтию с Элизой.

Вещей у них с собой было немного — по небольшому рюкзаку у каждого, в том числе и у Вано. Самый большой рюкзак был у Софии, ведь она захватила с собой не только одежду, но и принадлежности для рисования, и кое-какие игрушки для детей.

Домик, в котором было всего несколько комнат, оказался пуст — если не считать охранников в коридорах, возле входа и снаружи, в парке.

— Это собственность императора, — пояснил Вано, поднимаясь вместе с ними по лестнице наверх. — Используется в основном для отдыха служащих вроде меня. Жилые комнаты на втором этаже, на первом — гостиная, холл, кухня. Готовить нам эти два дня будет кухарка.

— Защитница… — пробормотала Синтия, и Вагариус тепло улыбнулся.

— Да, вам не нужно ничего печь, все испекут и принесут. Здесь есть еще несколько слуг, ну и охрана.

— Мы теперь почти принцессы! — сказала Рози с восхищением. — У нас есть кухарка и охрана!

— Это только на два дня, — фыркнула Элиза. — А потом я вновь буду мыть посуду, а ты — ее вытирать.

Все засмеялись, но София, поглядев на Вано, заметила в его взгляде отчаянную решимость. Она не сомневалась, что он когда-нибудь захочет перевезти их в свой дом, и не знала, как к этому относиться. С одной стороны, она была бы рада, а с другой… а как же мамин магазин? Да и согласится ли мама? София была уверена, что Синтия будет не в восторге. Ее мама была очень принципиальным человеком, и вряд ли она захочет пользоваться расположением мужчины, которого считает чужим. Да, хорошим, но пока еще чужим. Одно дело — двухдневный отдых, а совсем другое — переезд в новый дом.

Сложно это все…

Виктория, Агата и Александр присоединились к ним уже на пляже. Наследница сразу стала знакомить брата с Элизой и Рози, которые немного смущались, но быстро оттаяли, забыв, что имеют дело с «их высочествами», а императрица подошла к Софии, Вано и Синтии.

— Доброе утро, ваше величество, — сказали они хором, поклонившись, и Виктория кивнула. Она была удивительно хороша в легком голубом платье и соломенной шляпке, только выражение лица почему-то было слегка испуганным.

— Вы прекрасно выглядите, — произнесла София, подумав, что ей, наверное, тоже неловко. — Хотите, я вас нарисую?

Императрица неуверенно посмотрела на нее, нервно облизнула губы и негромко ответила:

— Лучше отдыхайте, Софи. Вы вернетесь во дворец через два дня, тогда и будете рисовать. А сейчас надо отдыхать. Давайте поплаваем? Детям, как я посмотрю, не очень-то нужно наше общество.

Она была права — Агата и Александр вместе с Элизой и Рози уже копали какую-то яму, сидя на песке, и не обращали внимания на взрослых.

— Я за ними посмотрю, Софи, — сказала Синтия, касаясь ладонью плеча дочери. — А ты иди поплавай. Вано, вы тоже можете…

— Я лучше останусь пока здесь, — возразил он, и София согласно кивнула — несмотря на охрану, которая патрулировала этот кусок пляжа, правильнее будет не оставлять детей одних с ее матерью, которая, к тому же, не маг. — Позагораю. А то мне говорят, что я слишком бледный.

— Гектор Дайд гораздо бледнее, — улыбнулась София — и удивилась, услышав, как смеется над ее шуткой Виктория.

«Арен бы решил, что она хочет меня утопить», — подумала девушка, когда они с императрицей вошли в воду и поплыли вперед. Эта мысль показалась Софии забавной, и она фыркнула, немного ускоряясь, чтобы оторваться от Виктории.

— Софи! — услышала она вскрик позади себя. — Стойте, пожалуйста!

— Стоять здесь трудновато, ваше величество, — она фыркнула повторно, поворачиваясь лицом к подплывшей императрице. — Но я вас подожду, конечно.

Щеки Виктории были розовыми, и из-за волос, убранных под шапочку для купания, она напоминала маленькую девочку лет трех.

— Я… — она застыла рядом, глядя на Софию испуганно расширенными голубыми глазами. — Я хотела извиниться перед вами.

— Не беспокойтесь, — ответила девушка вежливо. — Я понимаю, вас об этом попросил его величество. Не нужно, я…

— Нет! — воскликнула Виктория, но тут же покраснела сильнее. — То есть, он просил, конечно, но я сама хочу извиниться. Это был недостойный поступок.