Карамелька - Любовь Огненная

— Я торжественно присягаю на верность своему Отечеству и народу. Клянусь свято соблюдать законы Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно, не щадя своей жизни, защищать свободу, независимость, законы, народ и Отечество.

Развернувшись обратно к организаторам, я положила присягу на место. Наверное, именно сейчас я и ощутила всю торжественность этого момента. Я клялась защищать законы, от которых сама же старалась убежать.

— Товарищ старший ауслейтенант, новобранец Кара присягу приняла.

— Поздравляю с принятием военной присяги, курсант, — буркнул мужчина, который, видимо, устал уже повторять одно и то же.

— Служу Федерации!

Не помнила, как возвращалась обратно в строй. Меня переполняли эмоции.

Переполняли настолько, что вся остальная торжественная часть пролетела мимо меня. Нет-нет, я командовала своей группой. Мы сделали строевым шагом круг почета по плацу, выслушали напутственные речи от приглашенных гостей — их было немного, но именно они вручили нам по плитке шоколада. Этот жест удивил, однако ощущение праздника лишь усилилось.

Да только где-то внутри все равно скребла своими когтями грусть. Когда мы возвращались обратно в общежитие, на пусковой площадке приземлялся корабль с новыми новобранцами. Выпускники академии освободили свою комнату еще вчера.

Увы, из семнадцати человек до конца добрались только шесть, а сегодня уже прибыла новая группа. Этот факт заставил меня вспомнить о том, что каждый из нас сейчас — всего лишь пешка, оружие в руках вышестоящего руководства. Однако именно в наших силах было сделать так, чтобы мы стали кем-то. Чтобы я стала кем-то для этого мира.

— Пять минут на переодевание! — скомандовала я, едва мы вернулись в комнату. — Смерч, я сказала пять минут, а не ешьте шоколад!

— Да я только попробовал, — шуршал парень оберткой, откусывая разом как минимум четверть плитки.

— Да я вижу! — произнесла укоризненно. — Осталось четыре минуты.

Этот парень меня забавлял. Сейчас едва ли что-то напоминало мне о том, что он был связан с неприятной историей, произошедшей со мной еще в самом начале учебы. Честно говоря, несмотря на свой шебутной характер Смерч умел располагать к себе. Да и команды мои он всегда исполнял, хотя и позволял себе некоторое панибратство.

Правда, после моего назначения капитаном парень нашел в себе силы извиниться передо мной. Я простила. Просто потому, что уже знала, что веркомандира тогда позвал именно он. Если бы не позвал, не знаю, чем бы все закончилось. Вполне вероятно, что съехавший с катушек Эльдер меня все-таки придушил бы.

— А нам увольнительные когда подпишут? — спешно переодевался Волк в штатское, натягивая простые темно-коричневые штаны.

— А я разве позволяла разговоры? — насмешливо приподняла я бровь, с удивлением отмечая, что копирую и тон, и даже выражение лица Ирадия. — Минута.

— Простите великодушно, ваше высочество, что мы, рабы ваши, хотим получить ответы на вопросы, — ядовито отозвалась Эльза, голосом выражая всю степень своего ко мне отношения.

— А я смотрю, кому-то мало одного наказания. Да, Эльза? Хочешь, чтобы я совсем лишила тебя увольнительной?

— Не имеешь права, — холодно произнес Эльдер, заступаясь за сестру, а я бесконтрольно вздрогнула, теряя на миг лицо.

Но всего лишь на миг, потому что уже в следующую секунду я сказала то, о чем до академии никогда бы даже не подумала:

— А может, подстилка имеет гораздо больше прав. Ты об этом не думал?

Да, мне было больно, но я нашла, во что эту боль воплотить. В конце концов, почему страдать должна я одна? Да еще и при условии, что я ни в чем не виновата.

Не знаю, чем бы закончилась эта беседа. Да, я была не права — зря провоцировала имсита, но это было выше меня, а потому и заткнуться самостоятельно возможности не имела. Но с этим прекрасно справился помощник веркомандира, появившийся в дверях.

— Курсанты, вы еще долго сопли на кулак будете наматывать? Капитан, выговор за опоздание. Быстро построились! Решили, что вам можно расслабиться? Так я могу и не подписать увольнительные!

“Не имеете права!” — едва не вырвались у меня слова Эльдера, но я вовремя прикусила язык. Просто знала, что увольнительные будет подписывать именно Ирадий, так что этот сухарь в данном вопросе на нас влияния не имел.

— Отлично выглядите, Эльза, — сделал мужчина комплимент этой змее.

Девушка заулыбалась и словно невзначай расстегнула еще одну пуговицу на своей кофте, обнажая и без того кажущуюся внушительной грудь. Гриф закатил глаза, Эльдер нахмурился, а остальные никак не отреагировали.

Я же… Я злилась. Можно сказать, что даже беспричинно. Просто меня раздражало вызывающее поведение девушки. Изначально помощник веркомандира относился плохо к нам обеим. Дни, когда он заменял Ирадия, были для меня самыми ужасными, потому что мы с Эльзой становились его личными грушами для битья.

Правда, эта вертихвостка быстро смекнула, чего хочет от нас сухарь. Девушка прилюдно согласилась с тем, что она вся такая бедная и несчастная, для службы совсем не пригодная, так что отрывались на ней гораздо меньше, тогда как я получала по полной.

Не желала сдаваться, не желала признавать слабость. Нет, я пришла сюда не за этим, а помощник веркомандира просто не понимал, что его действия лишь подстегивают меня сжимать зубы сильнее, действовать до победы. Однако это совсем не мешало ему ждать момента, когда я все-таки сломаюсь.

Да только сдаться я себе позволить не могла. Я собиралась стать кем-то важным, весомым. Далеко заглядывать боялась — просто не привыкла мечтать, но, если все получится, надеялась повлиять на законы.

Не сейчас, через десятки лет, когда действительно добьюсь чего-то в этой жизни, я надеялась повлиять на законы, по которым родители могут продавать имситам своих дочерей, по которым имситы этих самых дочерей могут покупать, не считаясь с возражениями самой главной стороны.

Странно, но раньше единственной целью в моей жизни было спасение от Ирадия и побег в военную космическую академию, тогда как дальше я никогда не заглядывала, а теперь моя жизнь приобрела смысл. И еще страннее, что этот смысл дал мне тот самый имсит, от которого я бежала. Именно он научил меня смотреть шире, и за это я была ему благодарна.

Ирадий выглядел недовольно. Когда мы вошли в аудиторию, он уже сидел за своим столом и чему-то хмурился. Встретившись с ним взглядом, я ненароком начала вспоминать все то, что происходило на плацу, выискивая ошибки. С меня семь потов сошло, но своей вины я ни в чем не нашла, как и вины своей группы.

— Быстро рассаживаемся, — произнес Ирадий глухо, поднимаясь из-за стола.

Обойдя предмет мебели, мужчина сложил руки на груди и дождался, пока мы рассядемся.