Короли Лероса - Александр Арсентьев

Через несколько дней путешествия Тулавр и Дибор достигли маленького городка под названием Нарро.

Принц уже давно сменил вычурный наряд сельской красотки на неброское одеяние странствующего воина (мелкого дворянина или солдата удачи) – простой камзол, выцветшие брюки и потертые сапоги. Тулавр, избавившись от одеяния крестьянина, путешествовал в привычной для него поношенной тоге катеона. Свою повозку они продали уже на второй день хозяину постоялого двора – тот, не торгуясь, выложил за нее десяток монет. У него же путешественники приобрели упряжь для своих скакунов. Перед тем как передать повозку покупателю, катеон вскрыл тайник в ее днище – оттуда он извлек несколько дорожных сумок и одежду.

– Это тебе, парень, – Тулавр протянул принцу меч в обычных, ничем не украшенных ножнах.

Дибор с благодарностью кивнул, принял оружие, критически осмотрел его внешний вид и плавно потянул за рукоять. Голубоватого оттенка сталь, за которой тщательно ухаживали на протяжении долгих лет, призывно улыбнулась солнечными бликами своему новому владельцу. Дибор затаил дыхание, полностью оголил клинок и восхищенно прошептал:

– Не может этого быть – меч из Имкера!

Заметив его реакцию, Тулавр сдержанно улыбнулся.

– Ты прав, Торнол-младший… Приходилось держать оружие из древнего города в руках?!

– Нет, – смущенно покачал головой парень. – Мне довелось однажды видеть кинжал, произведенный мастерами из Имкера, – его подарил моему отцу один богатый купец. С тех пор этот драгоценный подарок хранится в фамильной сокровищнице. Вернее, хранился… – Дибор нахмурился, вспомнив, кто на данный момент владеет всеми сокровищами его семьи. – Тулавр, это бесценный клинок! Откуда он у тебя?

– У предводителя отбросов общества, ты хотел спросить? – саркастичная усмешка исказила выразительные губы катеона-изгнанника.

– Я… не это имел в виду! – принц с вызовом взглянул в глаза собеседника. – Кто я, чтобы рассуждать о морали?! Просто… это очень редкая реликвия… Можно сказать – мифическая…

– Его подарил мне мой наставник, – сухо ответил катеон. – Береги его.

– Но почему ты отдаешь этот священный клинок мне?! – изумленно воскликнул Дибор. – Не будет ли более подходящим…

– Не будет! – оборвал его Тулавр и вновь улыбнулся. – Меч не к лицу служителю Четверых. Мне более подходит мой привычный посох.

С этими словами он извлек из-под досок матерчатый чехол и развязал его тесьму. Дибор взглянул на обычную трость из темного, практически черного дерева и нахмурил брови.

– Ты не производишь впечатления человека, которому для передвижения требуется опираться на палку…

Катеон пронзительно взглянул на Торнола – в глазах Тулавра плясали огоньки сарказма.

– Кто знает, ваше высочество, с чем нам предстоит столкнуться и на что тогда придется опираться.

Они продолжили свое путешествие уже верхом. Вероятно, со стороны они выглядели весьма необычно – бродяга-дворянин и сопровождающий его потрепанный катеон. Но вот уже долгое время на их пути не встречались патрули стражи. По всей видимости, Иктон, к чему-то готовясь, предпочел стянуть в Санирад даже удаленные от столицы гарнизоны. Поэтому путешественники могли без особого риска продолжить свой путь. Который, к слову, по мере продвижения в сторону зловещей Фетии наглядно показывал, что слухи, идущие в столицу из этих провинций, имеют под собой вполне реальную почву.

Странное и гнетущее чувство охватывало души странников. Оно возрастало по мере удаления от Санирада и приближения к областям, граничащим с проклятыми песками Тайрана. Опустевшие поселения наводили на мысль о том, что какая-то страшная и неизлечимая болезнь прокатилась по всей округе. На пустынных улицах, некогда оживленных и наполненных гомонящей людской массой, теперь лишь изредка попадалась одинокая фигура случайного прохожего. Не мелькали в пределах видимости силуэты вездесущих домашних животных – кошек и собак… Те, вероятно, предчувствовали надвигающуюся беду и предпочли оставить поселения. Это подтверждалось и поведением их скакунов – лошади вели себя настороженно, а по ночам то и дело путников будило их тревожное ржание.

Степи и перелески давно сменились потрескавшейся каменистой почвой, покрытой скудной растительностью. Иногда обескураженным взглядам спутников представали иссохшие русла мелких речушек и ручьев, выглядевшие незаживающими ранами на теле земли. В округе уже давно не раздавалось пение птиц – природа была окутана мертвой тишиной, нарушаемой лишь завываниями горячего ветра, гонящего по земле клочья сухой травы. Деревянные постройки маленьких поселений пялились на путешественников темными дырами оконных проемов, а заброшенные участки земледельцев выглядели как жертвы проклятья, наложенного Высшими силами. Дибор поймал себя на мысли о том, что пустыня медленно и неотвратимо пожирает территорию Лероса.