Клетка короля - Виктория Авеярд

И мы больше не могли оставаться в стороне. Даже я. Признаюсь, мне хотелось пойти. Не для того чтобы драться – чтобы увидеть, как выглядит победа. И конечно, чтобы стать на шаг ближе к Чоку, к брату, к какому-то подобию цели.

И вот я здесь, в тени деревьев, вместе с остальными бойцами отряда Фарли. Мы смотрим на черные стены и еще более черный дым. Корвиум горит. Ничего не видно. Но я слышала донесения. Тысячи Красных солдат, в том числе сагитированных Алой гвардией, обратились против своих офицеров, как только Кэл и полковник атаковали город. Корвиум и без того напоминал пороховую бочку. Огненный принц поджег фитиль, и она рванула. Даже теперь, сутки спустя, бой продолжается – наши занимают город, улицу за улицей. Относительная тишина время от времени нарушается ружейными залпами, заставляющими меня вздрагивать.

Я отвожу глаза, пытаясь заглянуть дальше, чем под силу человеку. Небо здесь уже потемнело – солнце затянуто серыми облаками. А на северо-западе, в Чоке, стоят черные тучи, полные пепла и смерти. Где-то там – Морри. Пусть даже Мэйвен сделал призывной возраст прежним, их взвод не отозвали, судя по последним донесениям нашей разведки. Они дальше всех, на самой линии огня. И так случилось, что теперь Алая гвардия занимает место, куда они должны были вернуться. Я отгоняю от себя образ брата, съежившегося от холода, с запавшими глазами, в форме не по росту. Эта картина выжжена у меня в мозгу. Я вновь смотрю на Корвиум и думаю о предстоящей нам задаче. Надо сосредоточиться. Чем быстрей мы захватим город, тем скорей вернем призывников. «А что потом? – спрашиваю я себя. – Отправить Морри домой? Снова в ад?»

Ответа у меня нет. Нестерпима сама мысль о том, чтобы отослать Морри обратно на фабрики Нового города, даже если это значит вернуть его родителям. Они – моя следующая задача, после того как я верну себе брата. Еще одна невозможная мечта.

– Двое Серебряных только что сбросили с башни Красного солдата, – говорит Ада, которая, прищурившись, смотрит в бинокль.

Фарли неподвижно стоит рядом с ней, сложив руки на груди.

Ада продолжает рассматривать стены и читать сигналы. В сером свете ее золотистая кожа приобретает землистый оттенок. Надеюсь, она здорова.

– Они укрепляют свои позиции, отступают и перегруппировываются в центральном секторе, за вторым кольцом стен. Я могу насчитать по меньшей мере пятьдесят человек, – негромко продолжает Ада.

Пятьдесят. Я пытаюсь подавить страх. И говорю себе, что нет причин бояться. Между нами и ими – армия. И здесь нет дураков, которые погнали бы меня туда, куда я не хочу идти. Только не теперь, когда я несколько месяцев тренировалась.

– Потери?

– Убито около сотни Серебряных. Большинство раненых сбежали вместе с остальными. Возможно, в Рокасту. А в городе их было меньше тысячи. Многие перешли на сторону восставших Домов еще до нашей атаки.

– А как насчет последних известий от Кэла? – спрашивает Фарли. – О Серебряных дезертирах?

– Я включила их в свои подсчеты, – отзывается Ада с легкой досадой. Еле заметной. Она хладнокровнее всех нас. – Семьдесят восемь человек на нынешний момент, под защитой Кэла.

Я упираюсь руками в бока.

– Есть разница между переходом и сдачей. Они не намерены к нам присоединяться, они просто хотят выжить. Они знают, что Кэл их помилует.

– А ты бы предпочла, чтобы он убил их? И всех восстановил против нас? – огрызается Фарли, повернувшись ко мне. А потом небрежно машет рукой. – Там еще около пяти сотен, готовых драться.

Ада, не обращая внимания на нашу перепалку, продолжает наблюдать. До вступления в Алую гвардию она служила горничной в губернаторском доме. Она привыкла к гораздо худшему, чем наши ссоры.

– Я вижу Джулиана и Сару над Молитвенными воротами, – говорит она.

И мне становится немного легче. Когда Кэл связался с нами по рации, он не упомянул о потерях с нашей стороны, но ни в чем нельзя быть уверенным. Хорошо, что с Сарой все в порядке. Я щурюсь, глядя на грозные черно-золотые Молитвенные ворота – восточный вход в цитадель. На верху корвиумских стен развевается алый флаг – яркое пятнышко на фоне затянутого тучами неба. Ада переводит:

– Они подают нам сигнал. Проход свободен.

Она бросает взгляд на Фарли и ждет приказа. Пока с нами полковник, Фарли – следующий по старшинству командир, и ее слово – закон. Хотя на лице у нее ничего не отражается, я понимаю, что она наверняка взвешивает варианты. Нам придется пересечь открытую местность, чтобы подойти к воротам. Это запросто может оказаться ловушкой.

– Ты видишь полковника?

«Хорошо». Она не доверяет Серебряным. Только не в том случае, когда речь идет о наших жизнях.

– Нет, – негромко отвечает Ада.

Она вновь рассматривает стены, изучая своими ясными глазами каждый камушек. Я наблюдаю за ее движениями. Фарли ждет, спокойная и суровая.

– С ними Кэл.

– Ладно, – вдруг говорит Фарли. Ее свинцово-серые глаза полны решимости. – Давайте выдвигаться.

Я скрепя сердце следую за ней. Неохота это признавать, но Кэл не тот человек, который станет вести с нами двойную игру. Во всяком случае, в таких вещах. Он – не Мэйвен. Я ловлю взгляд Ады через плечо Фарли. Новокровка слегка наклоняет голову на ходу.

Я сую сжатые кулаки в карманы. Плевать, если я веду себя как обиженный подросток. Ведь я и есть напуганный и обиженный подросток, способный убить взглядом. Страх пожирает меня. Я боюсь города – и себя.

Я больше не использовала свою способность – не считая тренировок – с тех пор, как ублюдки магнетроны перехватили наш самолет. Но я помню, что это за ощущение – превращать тишину в оружие. В тюрьме Коррос я с ее помощью убивала людей. Ужасных людей. Серебряных, которые держали таких же, как я, в плену, обрекая на медленную смерть. От этого воспоминания мне до сих пор становится дурно. Я чувствовала, как останавливались их сердца. Чувствовала смерть соседей, как будто умирала сама. Такая сила… она меня пугает. Заставляет задуматься, какой я могла бы стать. Я думаю про Мэру, которая металась между бешеной яростью и тупой отстраненностью. Это и есть цена способности? Наш выбор – опустеть изнутри или стать чудовищем?

Мы движемся молча, с особой остротой сознавая наше рискованное положение. Мы ступаем след в след, отчетливо выделяясь на фоне свежего снега. Новокровки из отряда Фарли особенно волнуются. Одна из них, Лори, ведет нас с настороженностью гончего пса, быстро поворачивая голову туда-сюда. У нее необыкновенно обострены все чувства: если нам будет грозить нападение, она увидит, услышит или учует приближение врага. После атаки на тюрьму Коррос – и после того как Мэру взяли в плен – Лори начала красить волосы в алый цвет. На фоне снега и стального неба ее голова выглядит как рана. Я упираюсь взглядом в лопатки Лори, готовясь бежать, если она хотя бы поколеблется.

Фарли, даже беременная, умудряется сохранять властный вид. Она снимает винтовку со спины и держит ее двумя руками. Но она не так бдительна, как остальные. То и дело взгляд у нее расплывается. И я ощущаю знакомую грусть.