Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

Я взглянул на светлеющий восток: даже облака порозовели — подзадержался, это вернусь чуть ли не к обеду, вовремя вспомнил о браслете Иедумэля.

— Ну, — прошептал я тихохонько, — вывози… только без сбоев, зараза… Ричэль, Ричэль… Ну давай, давай…

Странно, появлялись и другие образы, словно где-то есть еще эльфы, но сейчас не до них, я наконец поймал в блестке от браслета ее лицо, сосредоточился и сдавил оба кольца.

Успел услышать, как щелкнуло, и тут же ощутил прежде всего запахи множества спящих людей, ароматы конского пота, горящих костров и подгорелого мяса.

Быстро огляделся, слава Господу, я вне шатра, хоть и наступил на нижний край ткани. Даже чувствую похрапывание Клемента по ту сторону стены из тонкого шелка, а Ричэль, по своему обыкновению, наверняка спит у него на груди, как лесной зверек.

Я начал отодвигаться, от ближайшего костра приподнялась лохматая голова.

Сонный голос просипел:

— Стой, кто… ваше высочество?

— Спи-спи, — велел я, — это я тебе снюсь. Сейчас уйду, но пришлю баб. Тебе каких? Толстых или худых?

— Не капризных, — ответил он и, уронив голову, снова захрапел.

Дальше я шел свободно, несколько раз меня окликали, но остановили только часовые на краю лагеря, пришел сонный священник и сказал, что да, настоящее его высочество, а не упырь под его личиной.

— Молодцы, — сказал я поощрительно. — В следующий раз придумаю для проверки бдительности что-то похитрее.

— Ох, ваше высочество!

— А кто завалит проверку, — закончил я строго, — того на кол.

В лагере пехотной части слышится за шатрами звонкий голос Макса. Я замедлил шаг, прислушиваясь, так и есть — кто о бабах в свободное от сражений время, а Макс с жаром объясняет кому-то, что лучников можно не убирать с флангов, ибо у мунтвиговцев, как вообще у людей Севера, очень скудная и вообще однообразная тактика: тупо бьют в центр, рассчитывая проломить оборону рыцарской конницей, а дальше привычно пробиваться, чтобы срубить главное знамя, это всегда вызывает упадок, а то и панику…

Я вышел тихонько из-за шатра — на земле сидят два десятка сотников, а Макс втолковывает эти азбучные для меня истины, которые он открыл заново, но для его подчиненных и они звучат как нечто неслыханное, к чему нужно подходить очень осторожно.

Макс, а для всех прочих Максимилиан фон Брандесгерт, человек долга и рыцарской чести, я его заметил и выделил для себя лишь потому, что в Каталаундском турнире он и Стефэн героически берегли мою спину, когда я проломил оборону противника, в то время как другие, которые должны были это делать, спешно хватали богатую добычу, за которую могут получить выкуп. Я это уже говорил своим, но люблю такое повторять, потому что человека замечаешь по его поступкам, хотя он вовсе и не собирался кому-то понравиться.

Потом, год или больше спустя, я пожаловал его титулом виконта и дал в пользование земли виконства Эльбеф, еще и посматривал с интересом, не станет ли отвлекаться на богатое хозяйство, однако он даже не обратил внимания ни на титул, ни на земли. Потом за успешные действия в Гандерсгейме он стал бароном, а в придачу получил целое королевство, правда, там королевства — город и пара деревень, и наконец он был пожалован титулом графа Стоунширского, однако военное дело к тому времени захватило его настолько, что он лишь вежливо поблагодарил за высокую оценку и тут же забыл как о титуле, так и о подаренных землях.

Сотники, завидев меня, начали вскакивать на ноги. Я взял Макса за локоть, он вздрогнул и остановился.

— Ох, это вы, ваше высочество…

— Чего убежал из замка? — спросил я. — Тебе там глазки строили даже больше, чем мне.

— Неправда, — возразил он горячо.

— Ага, замечаешь, — сказал я обвиняюще, — так чего убежал?.. Ладно-ладно, не объясняй, я же сам смылся, мне ли не понять?.. Всем вольно, можете перевести дух, но это недолго, я забираю вашего свирепого командира ненадолго.

Один сотник, немолодой бывалый солдат, решился подшутить:

— Вы уж подержите его подольше, ваше высочество, а то он всех нас замучает!

— Тяжело в ученье, — сказал я бодро, — легко в бою!.. Макс, пойдем к тебе, посмотрим карту, расскажешь, какие сложности в походе и личной жизни.

— Сложности? — переспросил он с недоумением. — Мы же не конница, какие у нас могут быть сложности?