Просто вернись... Книга 3 - Алена Измайлова

— Вас с братом назвали похожими именами? — попыталась перевести разговор девушка.

— Нет, — возразила женщина, — когда он погиб, я взяла себе на память его имя, отбросив одну букву. Начало традиции менять свое имя в нашей семье положила я, дорогая. Потому и не возражала, когда ты сократила свое.

— Мам…, — дочь потянулась к матери обнять. В отличии от нее самой, Эо не возражала против такого утешения.

— Самое горькое и ужасное, что к сожалению, я ее повторила почти полностью, — обреченно прошептала она, — Мои дети — сын и дочь — едва не погибли из-за моего недосмотра и трусости.

— Мам, я сама это затеяла, — тихо проговорила дочь, — Феб там оказался случайно, но мы выстояли. Спаслись! Вот она — я! — нарочито радостно вскинула руки и улыбнулась, стараясь успокоить мать, но это не сработало.

— Я надеюсь, что никому из нас больше не придется увидеть сосуд с вот таким крошечным светлячком, — настойчиво прошептала женщина, показав насколько маленьким был тот свет, — и знать, что это — душа твоего ребенка, который едва не погиб из-за твоих же ошибок.

— Вы приглядывали за мной, — утвердительно сообщила Кастия, всхлипнув, — бабушка Велла говорила, что меня любят вода, солнце, ветер и даже животные. Это были вы. Не спорь, мам. Теперь я это точно знаю. За день до катастрофы над горой в центре нашего острова стал клубиться дым. Помня ее характер — медлительный поначалу, но огненный и своенравный — потом, все опасались, что она скоро проснется. Я знаю только одного че… одного способного укротить пламя, — поправила себя она, — Это ведь сделал папа. Он утихомирил нашу гору на Синтери. Большую часть времени в ней дремлет вулкан. Когда же он просыпается, то способен засыпать пеплом все вокруг, а его лава… На горных склонах живет много людей, там и город, и много поселков. И Храм, в котором в тот день спасалось много людей. И я в том числе. Вторая Волна дошла до лестницы перед Храмом. Я видела ее своими глазами… Если бы еще и вулкан начал извергаться… Мы бы не выжили, — прошептала совсем тихо, беззвучно плача, не сводя глаз с матери. Та тоже плакала.

— На Синтери так много погибших и пропавших, но их могло быть значительно больше, — продолжила девушка, — Не говори, что я ошибаюсь, — умоляюще сложив руки, прошептала, — Мам, вы часто бываете в мире людей. В твоем Храме проступают картинки из жизни богов. Одна из них — история нашего с Фебом противостояния со Змеем! А картины, изображавшие богиню Небес, очень похожи на тебя настоящую. Странные сны, картинки, рассказы о Богах, озарения, которые время от времени начинают посещать людей, — перечислила она, — это все свидетельства вашего присутствия. Но это запрещено. Вас накажут за это. Или уже наказали…

— Уже не страшно, — прошептала Эо, взяв руки дочери в свои, стараясь успокоить и пояснить, — но как еще можно было помочь? Мы раньше почти не касались того мира, а теперь — я вижу свои ошибки… У тебя там хорошая семья? Поэтому ты хочешь к ним вернуться? — пристально глядя на нее, с печальной улыбкой спросила женщина.

— Очень хорошая, — улыбнулась Кастия и спохватилась, — Ты обижена, мам? — дождавшись отрицательного ответа, с признательностью произнесла, — Спасибо, мам, тебе, папе, Фебу — всем, кто участвует в нашей жизни! Вы столько людей спасли.

— Благодаря этим вылазкам, мы увидели, что происходит, — призналась женщина и твердым голосом заявила, — И не собирались допускать, чтобы ты еще раз умерла, — а к этому шло. Ты права, вулкан просыпался… Море было уже не остановить. Криан и Алистон почти поседели, но все было безуспешно. А, будь, что будет! За свое вмешательство я отвечу, чтобы мне не придумали в качестве наказания. Знаю, что остальные думают также.

— Людей, — ужаснулась девушка, — никто не собирался спасать?

— В том и проблема, Кастия. Мы всегда были очень далеки от мира людей. Они — там, а мы — здесь. Наши действия, конечно же, влияли на их жизнь, но кто из нас об этом думал?… И заботился о них… К счастью, мы вовремя успели осознать, что, кроме нас, мир людей спасать некому. Пока тебя туда не отправили. Оказывается, это был действенный способ привлечь наше внимание, — грустно констатировала она, — Не переживай, дочь, все устроится! — улыбнулась даже без видимости вины.

— Ох, мам, — покачала головой девушка, видя упрямо выставленный подбородок и с вызовом вскинутую бровь, — и ты еще говоришь, что это я — упрямая? В кого же мне быть иной?

— Не в кого, — с улыбкой согласилась женщина, отступая на шаг назад, — пойдем, нас уже ждет Мерта.

— Она же сможет подождать еще немного? — задумчиво уточнила Кастия, отпуская руку матери и снова бросив взгляд на домик, от которого они еще не успели отойти.

— Что ты задумала? — спросила Эо, тоже поворачиваясь в ту сторону, где как раз в этот момент женщина, достигшая среднего человеческого возраста, о чем-то беседовала под цветущим деревом с дочерью-подростком. Ветерок ласково осыпал их бело-розовыми лепестками, срывая их и кружа над двориком.

— Я думаю, что правильно поняла, — неопределенно ответила девушка, разглядывая дочь и женщину, — Лета часто говорила, что ничего случайного не бывает. Мне и раньше казалась знакомой эта семья. По крайней мере, женщина. А теперь вижу, что она мне более, чем знакома. Женщина — бабушка Велла, а девочка — моя мама Ялма в детстве.

— Ялма же — живая. Как она может здесь быть? — разглядывая беседовавшую парочку, Эо прошла поближе к домику, вернувшись на лужайку.

— В домике "живут" две души, это — их воспоминания. Так бывает, — в задумчивости, все еще раздумывая, произнесла Кастия, — Детей здесь нет… Не может быть. Все дети бабушки — живы, я точно знаю. Не знаю, как объяснить, — махнула рукой в замешательств, — лучше спросить у тетушки. Но в этих "постановках" душам помогают представители местных народов. Изображают детей, друзей, родных. И заодно приглядывают.

— Зачем? — удивилась женщина.

— Чтобы каждая душа пребывала в умиротворении и стремилась к перерождению. Круговорот мира, — ответила девушка.

— Ты хочешь вмешаться в "жизнь" этой души? — догадалась мать, — Думаешь, получится?

— Я попробую, — мельком посмотрела на нее Кастия, проверяя реакцию, — Ты подождешь меня здесь?

— Почему ты думаешь, что это — "бабушка Велла"? Для меня они все одинаковые. Что в этом домике, что в соседнем…, — задумчиво, переводя взгляд с одного строения на другое, проговорила богиня.

— Я что-то чувствую по отношению к ней, — сказала ее дочь, прижав руку к груди и неосознанно потерев в районе сердца, — Хотела спросить тетушку и подруг о том, могу ли увидеть и пообщаться с душой бабушки Веллы, но такое… чувство, что я ее сама нашла, — решившись, направилась к домику, попросив мать напоследок, — Подожди меня. Я сейчас вернусь.

Подойдя к белому забору из толстых столбиков — такие строили обычно сильфиды, чей городок она сегодня уже посетила при выходе из Храма, а синтерийцы предпочитали камень дереву — девушка застыла в нерешительности. Остался последний шаг, и она боялась его сделать. Раздумывая, правильно ли поступает — в чужих владениях без спроса у хозяев намеревалась донимать душу, не знала, захочет ли она с ней общаться, да и получится ли встреча — постояла у забора. Оглянулась по сторонам в поисках ответа и получила его.