По ту сторону холста - Олла Дез

«Рисунок — как у Микеланджело,

колорит — как у Тициана»

Девиз  на стене мастерской  Якопо Робусти Тинторетто.

- Вы, безусловно знаете неска Клариса трех китов на которых базируется подлинность картины – медленно слегка растягивая слова вещал Мэтр Басюдором.

-Безусловно, Мэтр. Я…

-Но все же позвольте мне их вам напомнить. Итак.

В последнее время с Рихардом творилось что-то непонятное. Мне казалось, что теперь, когда его враг был убит, прошли выборы в Совет Магов и победил  даже его друг и приятель можно и  расслабится. Но все было наоборот. Он нервничал и постоянно, куда-то уезжал. Я просто изводилась в такие дни, понимая только теперь про эти самые пресловутые нити, что нас связывали. Мы стали мало где бывать вместе. Мне его не хватало, но я все же надеялась, что всё, как-нибудь, образуется.

Это мое заключение в Бастиде и последующая за ним болезнь повлияли на него гораздо сильнее, чем на меня. Он после приключения с разбойниками не был таким.  То время что он меня искал, и потом когда я боролась с лихорадкой, он назвал одним из самых трудных в его жизни. Он очень испугался, что потеряет меня.

Арчибальд рассказал, что у Рихарда была старшая сестра. Они вместе играли, и она предложила без взрослых попробовать новое заклинание. Этого делать было нельзя. Но очень хотелось. И Рихард сам еще, будучи ребенком ее поддержал. Не должно было произойти ничего страшного, но видно девочка что-то перепутала в формуле. И вместо безобидного заклинания вызвала сильный вихрь магии, типа урагана. Пытаясь все исправить, только ухудшила положение и как итог погибла. Рихард и тогда и сейчас обвиняет во всем себя. Не удержал, не помог, не остановил. И как объяснил Арчи, еще одна смерть по его вине может губительно на нем сказаться. И не действуют ни какие доводы, что он был, по сути, еще ребенком. И не мог ничем помочь или остановить старшую сестру. Что это просто несчастный случай. Они бывают, и никто от них не застрахован.

И в Бастинду я попала не по его вине. Мне самой и в голову не приходило обвинить в чем то его. Я обвиняла продажных полицейских, герцога Фредерика де Дюжерон, даже ту Бабу-Ягу тюремщицу. Но Рихард то тут при чем? Но он так не думал. Считал что охрана, которую он мне предоставил, не сработала и отпустила меня с полицейскими. Мало того не потрудилась проследить куда именно меня доставили. Считал это своим просчетом. Обвинял себя в неправильной организации моих поисков. И этот список его просчетов был очень длинный. И что делать с этим я пока не представляла.

Он продолжал делать мне подарки и сюрпризы. Только вот меня  больше бы порадовала  эта встреча в Лувриоре с Мэтром Басюдором, если бы на ней он был со мной. Но нет. Я была с Мэтром Липринором. Мы вместе шли в реставрационные мастерские Лувриода, и вели беседу с одним из кураторов Мэтром Басюдором.

-Итак. Первым и важнейшим критерием подлинности является Провенанс – он говорил так медленно и заунывно, что если бы я сидела у него на лекции давно уснула бы.

-Или по-другому история картины. Желательно знать, куда она попала, начиная от мастерской художника и заканчивая нашим временем – поспешила я проговорить, иначе мы никогда до третьего кита не доберемся.

-Нет, милочка. Только Провенанс. Все остальное для любителей. Вот и у нашей картины, к которой мы идем, Провенанс весьма недурен – высокомерно и очень медленно продолжал этот сноб.

Ах, ты! Вот Мэтр высокий профессионал своего дела. И то не пользуется этим твоим Проооовеееенаааансом. Мэтр всегда просто и понятно спрашивает у посетителя принесшего картину. Где? Когда? И Сколько? А не вопрошает пафосно. А какой у картины Провенанс? И когда бедняга позеленеет презрительно так сказать. История картины. И я тебе не милочка! Но, я отвлеклась.

-Второй кит это, безусловно, лабораторно-химический анализ. Вы должны всегда чётко представлять себе, какие компоненты краски присущи тому или иному промежутку времени - скорее бы мы уже пришли – С этой характеристикой у нашего шедевра все безупречно. Состав всех красок проверен мною лично, несколько раз.

-И третий кит это мнение профессионального эксперта. Вот тут и начинаются разногласия. До реставрации картины никаких проблем не было. Но этот вопиющий случай, который до сих пор не укладывается у меня в голове – и он остановился, достал платочек и промокнул несуществующие слезы. Потом еще и лысину вытер.

-Да. Мы в курсе. Сумасшедший студент актёрского факультета порезал ножом в трех местах шедевр Тинторетто «Происхождение Млечного Пути». Мы читали газеты. – И почему это Мэтр молчит?

- Якопо Робусти Комин. Это плебейская кличка Красильщик-Тинторетто не может быть применима к этому гениальному художнику – и он опять остановился и от моего жуткого бескультурья, достал платочек и промокнул слёзки.

-Я прошу прощения. Я просто процитировала столбец газеты. Прошу меня извинить – нужно подстраиваться.

Иначе мы никогда не дойдем. Поняв мой манёвр Мэтр Липринор сдержанно кивнул. Мол, давно бы так.

-Эти газетчики! Вот кто страшное зло. Хуже нет этих безграмотных и невоспитанных невежд. Все зло идет от них – неожиданно окрысился Мэтр Басюдором.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ну, надо же. Я думала убийцы, воры, насильники, взяточники, ну и вообще преступники это худшее зло. А оказывается это журналисты.

-Представьте, никто из этой шайки газетчиков так и не пришел взять у меня интервью, по поводу случившегося – возмущенно продолжил Мэтр Басюдором.