Нищий - Евгений Щепетнов

— Они… приходили… за камнями… искали… кхе-кхе… — Из его рта потекла ручьем кровь, он замер, сразу побледнев и посинев.

Я пошарил за пазухой, вытащил мешочек с камнями, зажал один в руке и стал произносить заклинание — надо было попробовать спасти Карана, хотя, скорее всего, это уже было бесполезно. Я стал вспоминать, как и что надо делать с камнем. — Амалон мне объяснял, что нужно. А нужно было, произнося заклинание, направлять его как бы через камень, все время держа процесс под контролем.

Со второй попытки у меня получилось — камень засветился красным, я возложил руки на умирающего охранника и почувствовал, как из меня потекла восстанавливающая магическая сила. Руки зажглись желтым неярким светом — шли минуты, я не мог оценить, помогает ли лежащему что-то или нет, но мне показалось, будто его дыхание стало ровнее, а кровотечение прекратилось. Я говорил и говорил заклинания, всю свою силу, все умение направляя на восстановление Карана.

Сзади послышались шаги — я прервал лечение и обернулся, готовый к бою, но нет, это был Бабакан. Он хмуро спросил:

— Это были твои друзья, как я понял?

— Да, Бабакан… — И неожиданно для себя я добавил: — Это был мой клан. Теперь у меня остался один вот этот человек, — я указал на бледного Карана. — Ты можешь с ребятами постеречь внизу, чтобы никто не поднялся и не помешал?

— Конечно! Пока я жив, никто не пройдет мимо меня, — торжественно заявил Бабакан и достал из-за пояса боевой топорик. — Лечи, мы внизу посторожим.

Я продолжил лечение… Это тянулось как минимум полчаса, пока я не услышал внизу крики, рев Бабакана и звон стали. Что-то ломалось, гремело, разбивались бутылки, нечто с грохотом врезалось к стену. Я посмотрел на Карана и с радостью заметил, что он открыл глаза. Каран сделал усилие и произнес:

— Они сказали, что вернутся и вас найдут. Это Тайная стража канцлера республики, это не простые грабители… Вам надо уходить. Они забрали все золото и камни, Амалон не хотел отдавать — они его зарубили. Он пытался колдовать, но они не дали ему это сделать… Все произошло слишком быстро. Уходите! Оставьте меня тут…

Он закрыл глаза и тяжело задышал, видно было, что слова трудно ему дались, хотя я с радостью заметил, что кровь на губах больше не пузырилась и раны на руках, плече и груди затянулись и превратились в красные полоски. Если бы у меня оказались под рукой нужные мази, он был бы уже здоров — одним же заклинанием, без «катализаторов», лечение не давало быстрого результата.

— Лежи, я за тобой вернусь. Сейчас только посмотрю, что там делается.

Я выбежал в коридор и помчался вниз по лестнице, на первый этаж, чтобы успеть увидеть то, как Бабакан вытаскивает топорик из черепа одного из вооруженных людей. Их было пятеро. Двоих уложили молодые эльфы, стоявшие с длинными тонкими мечами в руках, троих — Бабакан.

— Все мертвы? — спросил я. — Хотел допросить их!

— Теперь их боги допрашивают на том свете, — прогудел басом гном. — Они тебя искали, Викор.

— Надо обыскать — у них должны быть мои вещи — они забрали их из комнаты.

Я стал обыскивать трупы, но кроме небольшого количества монет ничего не нашел — похоже, они переправили камни и наше золото к своему хозяину. Ладно, потом подумаю, что делать, а пока надо уносить ноги, пока еще какие-нибудь непрошеные визитеры не пожаловали. Я осмотрелся: труп хозяина гостиницы свисал со стойки.

— Это не я его, — протестующе заявил Бабакан, — это вот они! — И он показал на труп одного из нападавших.

— Бабакан, поможешь мне унести моего человека? Вот только идти мне некуда… в лес если только.

— Можно и в лес, — встрепенулись эльфы, — там нас никто не найдет!

— Ну вас-то, может, и никто не найдет, — ухмыльнулся гном, — но вот меня и его с раненым — запросто. Надо уходить на гномью дорогу.

— В пещеры? — Гладкое лицо эльфа исказилось отвращением. — Мы в пещеры не пойдем! Лучше в лес пошли — там доберемся до границ нашей территории, и нас никто не сможет достать.

— Да вас никто и не будет доставать, — усмехнулся Бабакан, — нам надо укрыть этого парня и его друга. Вы-то кому нужны?

— Я и имел в виду нас и Викора с другом, когда говорил «нас», — сердито покраснел эльф. — Моя честь требует, чтобы я спас его — он заступился за нас, когда нас хотели избить.

— Ладно, не кипятись, ушастый… я не хотел тебя обидеть. Вообще-то мы заболтались. И правда надо сваливать отсюда. Ты готов, Викор? Пошли за твоим другом.

Мы с Бабаканом поднялись по лестнице наверх и вошли в комнату, где сидел Каран. Он открыл глаза и сказал:

— Я еще жив? С такими ранами не живут, я же знаю… ты меня вылечил, Викор? Я твой должник, как ни банально звучит. Убираться отсюда надо, поможешь мне?

— Давай-ка я помогу, — пробасил гном. Он подошел к Карану, легко, как ребенка, вскинул его на плечо и вышел в коридор. — Пошли быстро — уже светает.

— Выходите, я сейчас кое-что сделаю.

— Только не задерживайся смотри! Нам еще из города уходить!

— Я быстро!

Я вернулся в комнату, поискал — эльфийских плащей не было, украли. Я с досадой выругался, потом перевернул труп Амалона, посмотрел в его открытые глаза:

— Прощай, учитель. Жаль, что так вышло. Прости меня, не уберег…

Затем я зашел в комнату к тетушке. Посмотрел на нее — у меня защипало в глазах…

— Прощай тетушка, на том свете свидимся. — Я перекрестился по русскому обычаю. Почему-то мне это показалось важным, смахнул влагу с глаз и решительно вышел из номера.

Спустившись вниз, я заглянул в подсобное помещение трактира, нашел там небольшой бочонок, по виду с крепким ромом, выбил пробку, глотнул — чуть не перехватило горло — он, ром, оказался градусов семьдесят крепостью.

— Сейчас я вам погребальный костер устрою, друзья… А эти уроды пусть служат вам в загробном мире, как у скифов принято было…

Я бормотал, сам не замечая того, что и как говорю, и поливал из бочонка углы, лестницу, стены, пол… Затем врезал бочонком о стену, разломав его, посмотрел вокруг — сорвал масляный фонарь и кинул его на пол. Едва успел убрать лицо — сзади ухнуло, и языки пламени рванулись вверх, как будто я разлил бензин. Я еще раз оглянулся:

— Прощайте, друзья… если Бог даст, свидимся. Хотя, скорее всего, нет — вам в рай, а мне в ад…

Я шагал по улице, выводящей из города, привычно опираясь на палку, хотя в ней уже давно не было никакой необходимости. Бабакан, даже не запыхавшийся под грузом раненого Карана, покосился на меня и спросил:

— Ты чего с палкой-то? Вроде не хромой, бросил бы ее к черту… или память какая?

Я молча рванул клинок из ножен — вот, мол! Бабакан уважительно посмотрел на сталь:

— Гномья работа, узнаю. Ты серьезный парень, Викор. А не расскажешь, чего они на тебя ополчились-то? И кто они такие? Мне кажется, мы имеем право знать.