Осколки наших сердец - Мелисса Алберт

Девичники. Вот в чем заключалась моя новая работа. Линь сдавала меня внаем подружкам невесты, чтобы я предсказывала судьбу, читала ауру, гадала на ладони и показывала фокусы пьяным девчонкам, которые потягивали мартини через трубочки, украшенные розовыми пластмассовыми пенисами.

Я купила в секонд-хенде длинное белое платье, несомненно, снятое с покойницы, и перед каждой вечеринкой рисовала на щеках два зловещих розовых пятна, зачесывала волосы назад и становилась вылитой Офелией с картины Уотерхауса.

– Викторианская чахоточная красотка, – сказала Фи, увидев меня в первый раз в моем прикиде. Моего робкого возвращения к колдовству – точнее, к его подмене – она не одобряла, но вскоре перестала скептически закатывать глаза.

Как ни странно, работа мне почти нравилась. Мало того: у меня оказался талант. Теперь я занималась не магией, а дешевым стендапом. Я все делала с усмешкой. Бывали у меня прозрения – то я замечала, что счастливая невеста на самом деле трясется от страха, то видела яд в сердце ее лучшей подруги. Как бывшая курильщица, жадно вдыхающая дым, я ловила эти проблески настоящей магии. Но то, чем я занималась теперь, не имело почти ничего общего с ослепительно-белым сиянием истинного колдовства.

Поскольку теперь я работала на вечеринках, мои совиные склонности превратились в полноценный ночной образ жизни. Я ужинала глубокой ночью и спала весь день, натянув на голову футболку. Летом это было даже приятно – я просыпалась в предзакатный «золотой час», – но с октября я перестала видеть солнце. Линь напомнила, что в низкий сезон работы будет меньше, и я поняла, что нужно искать что-то, чтобы продержаться до весны. Ощущая над собой угрозу неопределенного будущего, я начала заполнять анкеты в местных забегаловках.

Последняя работа у Линь выпала на необычайно теплый ноябрьский день, пятницу сразу после Хеллоуина, когда нас буквально завалили заказами. Мне сказали, что это очередной девичник перед свадьбой, но, когда я приехала на место, вечеринка оказалась больше похожей на обычный домашний праздник – пиво прямо из бутылок, хумус в упаковке из супермаркета, гости, курившие, высунувшись в окно. Играли «Спун»; вошла невеста. Темнокожая, лет двадцати пяти, в майке, комбинезоне и больших сексапильных очках.

– Ты наша гадалка? Красивое платье.

Она провела меня в спальню. За окнами темнела не по сезону теплая ночь. Голые ветки ясеней бились о ставни.

– Располагайся, – невеста смущенно пожала плечами. – Принести тебе что-нибудь перекусить? Пива или вина?

– Воды, пожалуйста.

Когда она ушла, я огляделась. На комоде стояли тибетские поющие чаши, полные украшений из бисера и меди. Над кроватью, стоявшей на возвышении, висела абстрактная картина ярких цветов, кровать была небрежно застелена синим постельным бельем. Я прочитала надписи на корешках на наклонных книжных полках. Книги были умные.

Невеста вернулась и принесла бумажную тарелку, провисшую под тяжестью соусов неаппетитных цветов, салата с булгуром и маслянистой лужицы песто. Она вручила мне тарелку и оставила меня одну. Я села на подоконник и стала смотреть на деревья. Прошел час. В соседней комнате по кругу крутили R’n’B, новую волну, соул и дурацкую популярную поп-песенку, услышав которую, все гости заулюлюкали. Я уже решила, что невеста про меня забыла. Наконец я подошла к книжной полке, выбрала книгу, села на подоконник и стала читать.