Волчья стая - Сурен Цормудян

— Братуха! Ты как?

Зажимая ладонью рану в бедре, к ним уже ковылял Полукров.

— Пи… (очередной раскат грома) мне, ребята, — прохрипел тот. — Все. Отбегался Пашка Ходок. Трое теперь вас осталось в «стае».

— Эй, Паша, ты что такое говоришь, а ну-ка брось! — прикрикнул Артем. — Я тоже маслину поймал. Ничего. До свадьбы заживет.

— Ты ранен, брат. А я помираю. Все. Амба. — Ходокири уставился в небо, постоянно моргая от попадавших в глаза капель дождя. — Чую, смерть моя рядом. Ходит туда-сюда да на часики поглядывает. Сука. Все, братцы. Спета моя песенка… — И он закрыл свои узкие глаза.

— Паша? Паша! — Мустафа схватил товарища и приподнял, укладывая его голову себе на колени. — Братан!

— Сука, не тряси, больно же! — вдруг завопил Ходокири. — И не ори мне над ухом! — Он сглотнул и облизал губы. — Помираю я, братцы. Все. Слушайте… Слушайте меня, други… Я должен вам тайну открыть.

— Да погоди ты. — Артем, морщась, присел рядом. — Пашка, погодь. Все нормально с тобой будет.

— Не перебивай меня, зараза… Я же на смертном одре… Дай сказать… Слушайте… Вы должны знать мой секрет… Короче… Я по отцу… Китаец…

Мустафа и Артем недоуменно переглянулись. Затем уставились на Ходокири и, не сговариваясь, хором произнесли:

— Да мы давно это знали.

— Что? — Павел приподнял голову и закричал: — Козлы! Откуда вы это могли знать?! Вы что, батю моего видели?

— Я не понял… — Артем нахмурился. — Ходок, ты умираешь или как?

— А ну, постой. — Мустафа схватил товарища за плечи и стал разворачивать его массивную тушу.

— Что ты творишь, падла! Больно же! — блажил Ходокири.

— У него осколок в жопе, — подытожил Засоль после беглого осмотра.

Артем изогнул бровь:

— Внутри?

— Нет. В левой.

— Полукров! Убери этого горца подальше от моей задницы! — негодовал Павел. — Знаю я их!

Мустафа презрительно столкнул Павла со своих колен и поднялся. Артем рассвирепел:

— Паша, ну ты и мудила! Устроил нам бродячий цирк! «Умираю я!» Вот же дол… (снова раскат грома).

— Да идите вы на хер оба! Тоже мне друзья! — огрызнулся Ходокири.

Кряхтя и матерясь, он попытался подняться.

— Ну помогите же, уроды!

Засоль и Полукров подхватили его под руки.

— Павлин, почему ты такой говнюк? — проворчал Мустафа.

— Какой есть…

— Может, в дом его затащим? От дождя?

— Да это здание вот-вот развалится, — отказался Артем.

Кряхтевший Павел поднял голову и вдруг изменился в лице. Его глаза расширились, а скривившийся от боли рот распахнулся.

— Чтоб меня! — воскликнул он.

Артем и Мустафа проследили за его взглядом.

К ним направлялись двое — хотя нет, из-за угла показалась вторая пара. Одного они знали хорошо, это был Соловей Юрьевич Черный. С ним шла молодая женщина в мотоциклетном шлеме — та самая, что увела от них шаровую молнию. Она целилась в спину хромавшему впереди нее человеку в комбинезоне рыскуна. Он обливался кровью, а руки были перехвачены сзади пластиковой стяжкой. И наконец, четвертый. Он шагал рядом с Соловьем. И его они тоже знали — правда, плохо. Достоверно о нем было известно одно: он погиб. Рядом с Соловьем шел живой и невредимый Малон Тахо, сжимавший в руках два пистолета-пулемета «крисс супер».